Парламентские выборы 2026 года подтвердили мандат Никола Пашиняна и снизили неопределённость относительно стратегического выбора Армении. Однако они не сняли противоречий между демократической консолидацией, конституционной реформой, внутренней легитимностью и постепенным отходом страны от ориентированной на Россию модели безопасности.

Значение парламентских выборов в Армении выходит далеко за рамки распределения мест в Национальном собрании. Хотя формально предвыборная кампания была посвящена формированию правительства, её политическое содержание было неразрывно связано с более широкими дебатами о характере армянского государства и его месте в формирующемся региональном порядке. Перед избирателями конкурировали различные представления о безопасности, суверенитете и национальной преемственности. Партия Никола Пашиняна «Гражданский договор» выступала за мир с Азербайджаном, нормализацию отношений с Турцией, более тесное сотрудничество с западными партнёрами и постепенную диверсификацию многолетней зависимости Армении от России. Её основные оппоненты опирались на электоральные группы, менее убеждённые в необходимости такой переориентации и более тесно связанные с политическими и экономическими сетями периода, предшествовавшего 2018 году.

«Гражданский договор» получил чуть менее половины голосов и завоевал 64 из 105 мест в парламенте. Этого оказалось достаточно для формирования правительства без коалиции, но недостаточно для проведения конституционной реформы. Таким образом, результат сочетает в себе чёткий мандат на управление со значительными институциональными ограничениями. Предварительная оценка БДИПЧ ОБСЕ, согласно которой избирателям был предоставлен реальный выбор в рамках хорошо организованного избирательного процесса, укрепила легитимность итогов голосования. Вместе с тем упоминания наблюдателей о поляризации, возможном вмешательстве и внешнем давлении не позволяют рассматривать выборы как свидетельство того, что демократическая консолидация Армении уже завершена.

Выборы сняли непосредственный вопрос о политической власти. Но они не дали ответа на более значимый вопрос: сможет ли правительство преобразовать электоральную поддержку в устойчивую институциональную и общественную основу для реализации своей реформаторской программы.

От революционной легитимности к легитимности, основанной на результатах

Новый мандат Пашиняна качественно отличается от политического авторитета, который он получил в ходе Бархатной революции 2018 года. Тогда его легитимность в значительной степени основывалась на неприятии укоренившихся элит, постсоветских методов управления и системной коррупции. Революционный момент представлял собой резкое противопоставление старого порядка и правительства, заявлявшего о намерении восстановить народный суверенитет. Восемь лет спустя это различие сохраняет символическое значение, но всё меньше объясняет происходящее. «Гражданский договор» больше не может связывать институциональные недостатки преимущественно с предшественниками; теперь именно он несёт ответственность за функционирование политической системы, которую имел достаточно времени, чтобы изменить.

Поэтому выборы 2026 года следует рассматривать как переход от революционной легитимности к легитимности, всё в большей степени основанной на результатах деятельности власти. Значительная часть общества поддержала представление Пашиняна об Армении как о суверенном государстве, определяемом международно признанными границами, а не нерешёнными территориальными претензиями. Многие избиратели, по всей видимости, также были готовы принять нормализацию отношений с Азербайджаном и постепенное изменение баланса в отношениях с Россией, несмотря на эмоциональную сложность этих вопросов после событий вокруг Карабаха и перемещения его населения.

При этом данная поддержка не обязательно означала безусловное одобрение деятельности правительства. Для части прозападного электората «Гражданский договор» оставался предпочтительным вариантом в условиях ограниченного политического выбора, а не идеальной политической альтернативой. Состав нового парламента наглядно демонстрирует эту проблему. Два оппозиционных блока — «Сильная Армения» и «Альянс Армении» — тесно связаны с олигархическими интересами, бывшими правящими элитами и электоральными группами, выступающими за более тесные отношения с Москвой. Их присутствие обеспечивает институциональную оппозицию, но не обязательно создаёт тот уровень программного плюрализма, который мог бы предложить ориентированным на реформы избирателям убедительную демократическую альтернативу Пашиняну.

В краткосрочной перспективе такая конфигурация играет на руку правительству, позволяя ему позиционировать себя как единственный жизнеспособный проводник демократических реформ, мира и сотрудничества с Западом. Однако при отсутствии конкурентоспособной оппозиции, ориентированной на реформы, подотчётность власти со временем может ослабнуть, а правящая партия — начать отождествлять собственные политические интересы с интересами государства. Общество будет всё больше оценивать власть по конкретным результатам: эффективности государственных услуг, состоянию инфраструктуры, социальной справедливости, экономическим возможностям и видимым улучшениям качества государственного управления.

Конституционная реформа и пределы власти

Предлагаемая новая Конституция станет наиболее сложным внутренним испытанием для Армении в поствыборный период. Правительство стремится создать конституционную основу, соответствующую территориальной и правовой реальности современной Армении. В частности, речь идёт об исключении ссылок на Декларацию о независимости, которые Азербайджан трактует как сохранение претензий на Карабах. Для Пашиняна и его сторонников такая реформа должна завершить переход Армении от политической идентичности, сформированной под влиянием имперского наследия и нерешённых территориальных устремлений, к идентичности, основанной на суверенитете международно признанного государства. Оппоненты, напротив, рассматривают этот процесс как уступку, навязанную Баку, и отказ от исторической памяти.

Однако данный спор невозможно свести исключительно к юридическим формулировкам. Он затрагивает взаимоотношения между исторической идентичностью, современным государственностью и требованиями регионального мира. Кроме того, 64 места «Гражданского договора» недостаточно для получения необходимых 70 голосов, требующихся для запуска соответствующей процедуры референдума. Следовательно, правительству предстоит выбирать между формированием более широкого политического консенсуса и попыткой преодолеть парламентское сопротивление посредством давления или мобилизации общественной поддержки. Только первый вариант способен обеспечить конституционному урегулированию легитимность, выходящую за пределы действующего большинства.

То, как власти будут решать другие внутренние проблемы, также определит уровень общественного доверия к этому процессу. Российское вмешательство, непрозрачное политическое финансирование, подкуп избирателей, а также использование олигархических, диаспоральных или религиозных сетей для политического влияния являются обоснованными проблемами в сфере безопасности. Однако затяжное противостояние с Армянской апостольской церковью, уголовные дела против представителей оппозиции и ограничения, затрагивающие политическое участие эмигрантов, могут размыть границу между защитой конституционного порядка и ограничением политической конкуренции.

Это не является чисто теоретической проблемой. Постреволюционные правительства часто оправдывают концентрацию власти необходимостью предотвратить возвращение прежнего режима. Однако когда национальная безопасность становится доминирующей рамкой, через которую интерпретируются политические разногласия, чрезвычайные меры постепенно могут превратиться в повседневную практику. Демократическая репутация Армении будет зависеть от того, насколько прозрачными окажутся расследования, насколько независимой будет судебная система и насколько соразмерными угрозам будут вводимые ограничения. Государство, стремящиеся защитить себя от внешнего вмешательства, не может позволить себе ослаблять институциональные механизмы, которые отличают демократическую устойчивость от политического контроля.

Кадровые изменения как институциональные и политические сигналы

Состав нового правительства свидетельствует скорее о выборочном обновлении, чем о комплексной перестройке государственного аппарата. Сохранение на постах ряда ключевых фигур, отвечающих за внешнюю политику, парламентскую дипломатию и внешнюю разведку, продемонстрировало международным партнёрам преемственность курса. Вместе с тем изменения на других направлениях отражают стремление Пашиняна управлять внутрипартийным балансом, одновременно адаптируя государственный аппарат к более сложному этапу реформ и стратегической коммуникации.

Наиболее наглядным примером стало назначение бывшего спикера парламента Алена Симоняна секретарём Совета безопасности. Представляя Симоняна сотрудникам Совета, Пашинян подчеркнул его знакомство со стратегическим процессом принятия решений, а также вклад Армена Григоряна в мирную и безопасностную повестку. Тем не менее эта перестановка очевидно несёт в себе определённый компромисс. Симонян является опытным политическим коммуникатором, способным объяснять спорные решения скептически настроенной внутренней аудитории. Это будет особенно важно в тот момент, когда правительству предстоит доказать, что мир с Азербайджаном соответствует интересам суверенитета, что транспортная инициатива TRIPP отвечает интересам Армении, а конституционная реформа не означает стирания национальной истории.

Григорян, напротив, накопил специализированные знания, институциональную память и широкие контакты в США, Европе, Индии, на Ближнем Востоке и в более широком регионе. Поэтому его уход создаёт риск потери преемственности в структуре, эффективность которой во многом зависит от координации и накопленного экспертного опыта. Восприятие назначения Симоняна как частичной компенсации после его поражения во внутрипартийной борьбе за пост спикера парламента также может повлиять на институциональный статус Совета безопасности. В конечном итоге, усилит ли это назначение институт или ослабит его, будет зависеть от готовности Симоняна опираться на профессиональный аппарат Совета, Министерство иностранных дел, разведывательные структуры и более широкую систему безопасности, а не превращать Совет в площадку для партийной политики.

Другие назначения более явно указывают на функциональную специализацию. Лилит Макунц приносит на должность руководителя аппарата правительства опыт работы в парламенте, правительстве и дипломатии, а также сформировавшуюся сеть контактов в Вашингтоне. Опыт Давита Тадевосяна в частном секторе и технологической сфере соответствует акценту правительства на искусственном интеллекте, кибербезопасности, технологическом экспорте и развитии военно-промышленного комплекса. На первом заседании обновлённого правительства Пашинян одновременно заявил о необходимости сохранять преемственность политического курса и признал, что власти должны определить причины неудачи прежних инициатив и скорректировать свой подход. Именно этот баланс между институциональной преемственностью и целенаправленной адаптацией, вероятно, будет определять кадровую политику правительства в новом политическом цикле.

Внешняя политика как диверсификация по направлениям

Выборы снизили неопределённость относительно внешнеполитической ориентации Армении, однако описывать произошедшее просто как геополитический разворот от России к Западу было бы неправильно. Ереван не меняет одного исключительного покровителя на другого. Скорее, он пытается заменить модель высокой концентрации зависимости диверсификацией отношений по отдельным направлениям между несколькими партнёрами.

В рамках этой модели Европейский союз приобретает всё большее значение в вопросах институциональных реформ, доступа к рынкам, устойчивого развития, либерализации визового режима и противодействия гибридным угрозам. США занимают центральное место в вопросах транспортной связанности, высоких технологий и политической архитектуры вокруг TRIPP. Франция и Индия стали значимыми партнёрами Армении в сфере обороны, в том числе в области закупки вооружений. Россия сохраняет значительное влияние в торговле, энергетике, трудовой миграции и денежных переводах, однако больше не обладает безусловным статусом центра, вокруг которого организуется политика безопасности Армении.

Этот подход отличается от традиционной многовекторной дипломатии. Его цель заключается не в сохранении равной политической дистанции от конкурирующих держав,  что для небольшого государства невозможно и не всегда желательно. Речь идёт о распределении различных функций между внешними партнёрами с целью снизить способность любого из них блокировать национальные решения. Такая диверсификация стратегически рациональна, однако потребует времени, инвестиций и тщательного управления издержками переходного периода.

Активизация западных партнёров после выборов показывает, что внешние игроки также ожидали большей внутренней политической определённости. Заявление Европейского союза по итогам выборов связало результат голосования с приверженностью Армении демократии, миру и более тесному европейскому сотрудничеству. Последующие меры включали дополнительное экономическое взаимодействие и запуск Миссии партнёрства ЕС в Армении, призванной укрепить устойчивость страны перед киберугрозами, иностранным информационным воздействием и незаконными финансовыми потоками. Параллельно США обеспечили финансирование Транскаспийского фонда предпринимательства в размере 201 млн долларов из государственных средств, придав инициативе TRIPP материальное измерение, выходящее за рамки дипломатических деклараций.

Всё это не устраняет уязвимость Армении перед российским давлением. Зависимость от российских рынков и энергетики невозможно отменить политическим заявлением, а резкий разрыв отношений создаст издержки для населения и бизнеса, которыми Москва сможет воспользоваться. Поэтому наиболее вероятным остаётся курс на постепенное дистанцирование: критика отдельных действий России, создание альтернативных экономических и военно-политических связей и отказ от полного разрыва отношений, если только Россия существенно не усилит вмешательство во внутренние дела Армении.

Мир и проблема последовательности взаимных обязательств

Главным критерием стратегии Пашиняна в конечном счёте станет способность превратить нынешнее отсутствие масштабных боевых действий с Азербайджаном в юридически закреплённый и социально устойчивый мир. Оставшиеся вопросы:  конституционные формулировки, гуманитарные проблемы, делимитация и демаркация границы, транспортные договорённости и последовательность взаимных обязательств связаны одной фундаментальной проблемой: доверием к исполнению договорённостей.

Каждая из сторон опасается, что ей придётся принять болезненное политическое решение, после чего другая сторона отложит выполнение своих обязательств, переинтерпретирует их или выдвинет дополнительные требования. Без убедительной гарантии того, что Азербайджан подпишет и будет выполнять мирное соглашение, Пашинян рискует подвергнуться критике за отказ от рычагов влияния без получения чего-либо взамен в случае изменения Конституции Армении. Если же Азербайджан подпишет соглашение первым, а последующий армянский референдум провалится, Баку сможет заявить, что политическая и правовая основа урегулирования была подорвана.

Поэтому практический выход требует детального протокола, синхронизирующего конституционные, дипломатические и имплементационные меры и устанавливающего последствия невыполнения обязательств.

Успешное соглашение будет иметь последствия, выходящие далеко за рамки армяно-азербайджанских отношений. Оно может ускорить нормализацию отношений с Турцией, способствовать открытию исторически закрытых восточной и западной границ Армении, привлечь инфраструктурные инвестиции и изменить экономическую географию страны. Провал, напротив, усилит националистическую оппозицию, обострит конфликт с Церковью и даст пророссийским силам убедительный аргумент о том, что прозападный курс правительства привёл к уступкам, не обеспечив при этом безопасности.

Таким образом, выборы 2026 года стали решающими, но не окончательными. Они подтвердили, кто будет управлять Арменией, и предоставили Пашиняну дополнительное политическое пространство для реализации проекта суверенного государственного строительства. Однако они не устранили институциональные ограничения, общественные расколы и внешние зависимости, которые по-прежнему могут препятствовать этому проекту.

Успех правительства будет зависеть не столько от размера его парламентского большинства, сколько от способности сочетать реформы с политической сдержанностью, безопасность — с плюрализмом, а стратегическую диверсификацию — с ощутимым улучшением качества жизни граждан.

Если эти элементы удастся объединить, Армения сможет сформировать более устойчивую модель суверенитета малого государства в условиях растущей конкуренции в регионе. Если же этого не произойдёт, выборы лишь отложат, но не разрешат противоречия, с которыми сталкивается страна.