Парламентские выборы в Армении и последующие политические сдвиги выходят далеко за рамки внутренней повестки страны. Они отражают более глубокую трансформацию всего Южного Кавказа - региона, который постепенно выходит из логики затяжного конфликта и переходит к фазе осторожной поствоенной перестройки.
Ключевым элементом этой новой реальности становится не только внутренняя консолидация власти в Ереване, но и изменение внешнеполитического контура вокруг Армении. Постепенное продвижение армяно-азербайджанского мирного процесса, появление новых форматов транзита и экономической взаимосвязанности, а также снижение уровня военной напряжённости формируют принципиально иную дипломатическую среду, чем ещё несколько лет назад.
На этом фоне особенно заметно меняется и динамика армяно-турецких отношений. Нормализация, долгое время заблокированная региональными конфликтами и геополитическими ограничителями, сегодня получает новое пространство для движения — пусть пока и в ограниченном, частичном формате. Одновременно усиливается влияние внешних игроков, включая Турцию, Европейский союз и Соединённые Штаты, каждый из которых рассматривает Южный Кавказ как пространство новых транспортных и стратегических возможностей.
При этом Россия остаётся фактором, который одновременно теряет часть прежнего влияния, но сохраняет значительную роль в региональной архитектуре безопасности. В результате формируется сложная многослойная система, где поствоенная реальность постепенно заменяет прежнюю модель конфликтного равновесия.
В этом контексте CASPIA представляет эксклюзивное интервью с армянским политологом, директором независимого аналитического центра “Центра региональных исследований” (Regional Studies Center, RSC), в Ереване Ричардом Гирагосяном.
-Каким для вас представляется ключевой политический вывод из результатов выборов в Армении? Как эти результаты, вероятнее всего, будут формировать внутриполитический ландшафт Армении в течение следующего года? В какой степени они могут усложнить способность правительства продвигать свою стратегическую реформаторскую повестку?
-Эти выборы также подтвердили, что армяне стремятся избежать возобновления конфликта и остаются приверженными сложной задаче адаптации к новой болезненной поствоенной реальности. Для переизбранного армянского правительства была сформирована модифицированная стратегия, при которой внешняя политика была переосмыслена и пересмотрена таким образом, чтобы отражать гораздо более узкую интерпретацию государственности страны. Одновременно с этим такое переопределение государственности включало пересмотр армянских национальных интересов, при котором Карабах теперь отсутствует в реализации оборонной реформы и стратегии национальной безопасности правительства Армении.
Это было не только значительным сдвигом в геополитическом видении Армении, но и окончательным подтверждением новой стратегии диверсификации. Единственным императивом для армянского правительства стало приоритетное внимание к защите и развитию армянской государственности, исходя из предпосылки, что все территориальные потери, включая Карабах являются окончательными и необратимыми.
Таким образом, внутренняя политическая среда по-прежнему определяется сложной поствоенной реальностью утраты. Однако для армянского правительства необходимость адаптации к этой новой болезненной реальности подтолкнула его к стремлению двигаться дальше, выходя за рамки карабахского вопроса. При этом, учитывая отсутствие у оппозиции чёткой или последовательной альтернативной стратегии по Карабаху, эта тема оказалась менее влиятельной в ходе выборов. Более того, поствоенный политический ландшафт Армении характеризуется тем, что национализм больше не находит отклика у населения, которое явно устало от конфликтов и войны.
И хотя за парламентскими выборами в Армении стоит определённый геополитический контекст, это прежде всего был политический конкурс, который фактически стал референдумом о будущем страны. И это голосование подтвердило убеждение, что Армения движется в правильном направлении, став фактическим одобрением действующего правительства. Более того, с переизбранием правительства выборы дают новый мандат на сохранение позитивной динамики дипломатического взаимодействия, нормализации отношений с соседями и дальнейшей диверсификации партнёров Армении в сфере безопасности.
-Как повлияют результаты выборов на способность армянского правительства продвигать мирную повестку с Азербайджаном? Ожидаете ли вы, что отношения с Азербайджаном станут ключевой темой внутриполитических дебатов в Армении после выборов?
-Что касается мирного процесса между Арменией и Азербайджаном, мы наблюдали год беспрецедентно позитивных изменений в дипломатическом взаимодействии между двумя странами, при этом ситуация на двусторонней границе стала важным элементом поствоенных переговоров. Эта беспрецедентная разрядка между Арменией и Азербайджаном стала прямым результатом первоначальных переговоров между лидерами двух стран в Абу-Даби в июле 2025 года, когда была достигнута предварительная договорённость по тексту нового проекта двустороннего мирного договора.
Стороны также выработали компромисс по условиям амбициозного соглашения о взаимосвязанности, предусматривающего планы восстановления автомобильного и железнодорожного транзита через юг Армении.
И именно эти договорённости проложили путь к тому, чтобы администрация Трампа организовала встречу лидеров Армении и Азербайджана на «мирном саммите» в Белом доме. Эта церемония в августе 2025 года завершилась парафированием двустороннего мирного договора и подписанием нового поддержанного США соглашения о взаимосвязанности, амбициозно названного «Trump Route for International Peace and Prosperity» (TRIPP). С тех пор ситуация на границе в целом стабильна, и после одностороннего шага Азербайджана по снятию ограничений на торговлю и транзит с Арменией переговоры по делимитации границы ожидаются значительно менее конфликтными и гораздо более перспективными.
Более того, императив «взаимосвязанности» имеет ключевое значение для долгосрочной стабилизации и безопасности. Несмотря на всё остальное, сегодня существует редкая возможность регионального сотрудничества, при котором поствоенный геополитический ландшафт Южного Кавказа даёт больше надежд, чем угроз. В более конкретном смысле эта возможность регионального сотрудничества проистекает из перспектив восстановления региональной торговли и транспортных связей.
Вопрос восстановления региональной торговли и транспорта имеет значение как единственный чёткий пример сценария «win-win» для поствоенной стабильности, при котором экономические и торговые возможности важны для всех стран региона. Это также критически важно для восстановления сдерживания через формирование экономической взаимозависимости, чтобы предотвратить возможное возобновление военных действий. Таким образом, экономические стимулы и торговые возможности были подняты до беспрецедентного уровня значимости, которого региону давно не хватало.
-Как, на ваш взгляд, результаты выборов в Армении отразятся на динамике отношений между Ереваном и Москвой? Можно ли говорить о дальнейшем ослаблении российского влияния в Армении после этих выборов, или его роль остаётся устойчивой несмотря на политические изменения?
- Армения стремится противостоять «гравитационному притяжению» российского «орбита», и здесь важны два фактора. Во-первых, существует окно возможностей, поскольку Россия остаётся отвлечённой и перегруженной своей неудачной войной против Украины. Во-вторых, для Армении открывается сопутствующее окно возможностей благодаря беспрецедентному интересу Запада (и Европы) к стране. В этом контексте Армения рассматривается как партнёр, который является более надёжной демократией и обладает более высокой стратегической значимостью, чем ранее.
Поворот Армении к Западу - это не просто реактивный ответ на Россию, и этому есть несколько причин. Во-первых, базовые идеи так называемой «бархатной революции» 2018 года, приведшей к власти Никола Пашиняна, были гораздо ближе к европейским ценностям как редкий пример победы ненасильственной «власти народа». Более того, с укреплением действительно свободных и честных выборов западная ориентация Армении стала естественной тенденцией, развивающейся скорее вопреки, а не благодаря России.
Второй фактор более широкого контекста — это контраст с Россией. Если говорить прямо, здесь нет особой конкуренции: российское присутствие на Южном Кавказе и особенно в Армении исторически опиралось на принуждение, давление и угрозы, тогда как ЕС и Запад в целом действовали через приглашение, привлекательность и «стратегическое притяжение». Третья причина особенно усилилась после провальной войны России против Украины и её высокомерного отношения к Армении, что лишь укрепило восприятие России как ненадёжного партнёра в сфере безопасности.
-В какой степени Россия оказывала влияние на политическую и общественную атмосферу в Армении в ходе избирательной кампании, и можно ли считать этот фактор определяющим для предвыборной динамики?
-Столкнувшись с новой болезненной поствоенной реальностью, армянская стратегия была переосмыслена и пересмотрена таким образом, чтобы отражать более узкую интерпретацию государственности. Одновременно с этим переопределение государственности включило пересмотр национальных интересов, при котором Карабах исчез из стратегии оборонных реформ и национальной безопасности.
Это стало не только важным геополитическим сдвигом, но и окончательным подтверждением стратегии диверсификации. Единственным приоритетом правительства стало развитие и защита армянской государственности на основе предположения, что все территориальные потери, включая Карабах, являются окончательными и необратимыми.
Помимо важного стратегического партнёрства с США, Армения также получает выгоду от активной европейской политики вовлечения, которая является менее провокационной для Москвы и более практичной, чем американская поддержка. В частности, политика ЕС включает два значимых элемента: беспрецедентное развёртывание (и недавнее продление на два года) гражданской миссии наблюдения ЕС в Армении, а также формирование первого в истории пакета европейской помощи в сфере безопасности для страны.
Каждое из этих направлений особенно важно как новаторская форма взаимодействия с государством, которое всё ещё принимает у себя российскую военную базу и остаётся членом ОДКБ и Евразийского экономического союза. Поэтому, в то время как ЕС ужесточает подход к Грузии, в отношении Армении ожидается усиление вовлечённости — с акцентом на поддержку демократических достижений страны и укрепление устойчивости к возможному регрессу.
Для ЕС, однако, наиболее впечатляющим является устойчивость Армении. Несмотря на множество вызовов, страна остаётся приверженной демократизации и реформам. В долгосрочной перспективе у Армении есть стратегическое преимущество — редкий ресурс легитимности, основанный на демократических институтах и относительно свободных выборах, а также уровень стабильности, который выше, чем у большинства её соседей. Поэтому перспективы армянской демократии и реформ остаются прочными.
-Если эти выборы рассматривать как политический тест для Никола Пашиняна, какое послание избиратели направили премьер-министру? Поддерживает ли армянское общество его курс или требует его пересмотра?
-Поствоенный политический ландшафт Армении — это пространство, где национализм больше не находит отклика у общества, которое явно устало от конфликтов и войны. Переизбрание правительства Пашиняна стало фактически референдумом о будущем страны. Это голосование подтвердило убеждение, что Армения движется в правильном направлении, и стало подтверждением мандата действующей власти.
Более того, переизбрание правительства даёт новый мандат на продолжение позитивной динамики дипломатического взаимодействия, нормализации отношений с соседями и дальнейшую диверсификацию партнёров Армении в сфере безопасности.
- Можно ли утверждать, что прогресс в армяно-азербайджанском урегулировании стал ключевым внешним фактором, фактически «разблокировавшим» процесс нормализации между Арменией и Турцией?
-Прогресс в армяно-азербайджанском урегулировании стал одним из ключевых внешних факторов, который существенно повлиял на ускорение процесса армяно-турецкой нормализации. Он снизил уровень политических ограничений для Турции и ослабил главный долгосрочный аргумент Анкары о невозможности продвижения в отношениях с Арменией при отсутствии устойчивого мира между Арменией и Азербайджаном. В условиях снижения напряжённости и появления элементов договорённостей между Ереваном и Баку Турция получила больше пространства для дипломатического манёвра.
В то же время объяснять динамику исключительно через азербайджанский фактор было бы недостаточно. Турция действует также исходя из собственных стратегических интересов, связанных с усилением роли в регионе, развитием транспортных и логистических коридоров, расширением экономической взаимосвязанности и укреплением своего влияния на Южном Кавказе. В этом контексте нормализация с Арменией становится инструментом более широкой региональной стратегии.
Таким образом, армяно-азербайджанский прогресс выступает не единственной причиной, а скорее фактором, который открыл политическое окно возможностей, совпав с собственными стратегическими расчетами Анкары.
-Насколько устойчивой является нынешняя динамика частичного открытия границы между Арменией и Турцией, если учитывать, что модель «частичной нормализации» может стать долгосрочным компромиссом, а не переходным этапом к полноценному открытию?
-Нынешняя модель частичного открытия границы обладает высокой устойчивостью в краткосрочной перспективе, поскольку она позволяет обеим сторонам демонстрировать прогресс, не создавая при этом значительных политических рисков внутри стран. Ограниченный формат, включающий доступ только для отдельных категорий, таких как граждане третьих стран и дипломатические паспорта, делает процесс управляемым и политически менее чувствительным.
Однако её дальнейшая траектория остаётся открытой. Существует вариант, при котором частичная нормализация закрепится как долгосрочный компромисс и станет новым устойчивым форматом отношений без перехода к полноценному открытию границы. Это возможно в случае сохранения политических ограничений и осторожности сторон.
Другой вариант предполагает постепенное расширение этого формата. В этом случае частичное открытие будет функционировать как промежуточный этап, который со временем может привести к более широкому доступу, восстановлению транспортных связей и полноценной нормализации.
Таким образом, текущая динамика устойчива, но её конечный результат зависит от развития армяно-азербайджанского процесса и готовности Турции и Армении двигаться дальше в сторону более глубокой нормализации.