После 2023 года Южный Кавказ вступил в новый этап своего развития, в котором меняются не только политические договоренности, но и сама логика региональной безопасности. Ослабление прежних центров влияния, конкуренция крупных держав, борьба за транспортные маршруты и поиск новой архитектуры отношений между соседними государствами заставляют Ереван пересматривать привычные внешнеполитические ориентиры. На этом фоне вопрос уже не ограничивается перспективами подписания мирного соглашения между Арменией и Азербайджаном. Не менее важно понять, какой станет регион после мира, кто будет определять правила игры и сможет ли Южный Кавказ перейти от геополитического соперничества к экономическому взаимодействию.

О том, как меняется стратегия Армении, какие вызовы сохраняются даже в случае заключения мирного договора, почему транспортные проекты становятся элементом большой геополитики и каким может быть баланс сил на Южном Кавказе в ближайшие годы, CASPIA поговорил с армянским политологом, экспертом по международным отношениям и региональной безопасности, старшим научным сотрудником Института прикладных политических исследований Армении (Applied Policy Research Institute of Armenia, APRI Armenia) Бениамином Погосяном.

– Господин Погосян, с 2023 года региональная реальность для Армении существенно изменилась. На ваш взгляд, в какой степени нынешняя политика Еревана является результатом самостоятельного стратегического выбора, а в какой определяется новым балансом сил в регионе?

- Армения начала диверсификацию своей внешней политики в 2022 году. Это стало ответом сразу на несколько факторов: начало снижения российского присутствия и влияния на Южном Кавказе, стремление Азербайджана пересмотреть статус-кво, сложившийся после Второй карабахской войны 2020 года, а также разрыв отношений между Россией и Западом вследствие войны в Украине. На протяжении последних четырёх лет Армения стремилась адаптировать свою внешнюю политику к стремительно меняющейся среде безопасности, выстраивая сложный баланс между США, Европейским союзом, Россией и Ираном, одновременно продолжая мирные переговоры с Азербайджаном и процесс нормализации отношений с Турцией.

– Если мирный договор между Арменией и Азербайджаном будет подписан, какие вопросы, по вашему мнению, останутся наиболее сложными для урегулирования? Что может стать главным источником напряжённости после формального завершения конфликта?

-После подписания мирного соглашения, которое откроет путь к полной разблокировке региональных коммуникаций, включая открытие армяно-турецкой границы и обеспечение доступа Армении к Ирану через Нахичевань, ключевыми вопросами в двусторонних отношениях останутся делимитация и демаркация государственной границы, а также судьба армянских военнопленных (*Граждане Республики Армения, обвиняемые за перступления против мира и человечности, военные преступления, соврешенные в результате военных агрессий Армении против Азербайджана- Прим. ред.) находящихся в Азербайджане.

После событий 2021 и 2022 года под контролем Азербайджана оказались отдельные участки, и Армения оценивает их площадь более чем в 200 кв. км.  За последние четыре года на этих территориях Азербайджан осуществил масштабные фортификационные работы. Кроме того, в азербайджанских тюрьмах продолжают находиться 19 армянских военнопленных (*Граждане Республики Армения, обвиняемые за перступления против мира и человечности, военные преступления, соврешенные в результате военных агрессий Армении против Азербайджана- Прим. ред.), и этот вопрос также требует обсуждения и урегулирования.

– Может ли мирное соглашение оставаться устойчивым без эффективных механизмов его реализации? Что, по вашему мнению, станет основой безопасности после подписания договора: международные гарантии, экономическая взаимозависимость или новый баланс сил?

- Ключевыми факторами, которые будут способствовать стабильности и безопасности после подписания мирного соглашения между Арменией и Азербайджаном, станут баланс сил, как между самими Арменией и Азербайджаном, так и между региональными и внешними игроками, а также экономическая взаимозависимость. Без этих двух факторов само по себе подписание мирного соглашения не способно гарантировать долгосрочную стабильность и безопасность. Именно поэтому полная разблокировка транспортных коммуникаций является необходимым условием для достижения прочного мира и устойчивой стабильности.

– Насколько армянское общество готово принять идею долгосрочного сосуществования с Азербайджаном? Что изменилось в общественном восприятии после 2023 года, а какие установки по-прежнему остаются глубоко укоренившимися?

- Согласно исследованию Международного республиканского института (IRI), проведённому в Армении в мае 2026 года, число граждан, считающих Азербайджан главной политической угрозой для Армении, снизилось. Если в марте 2023 года такую точку зрения разделяли 93% опрошенных, то в мае 2026 года — уже 73%. Это свидетельствует о постепенной трансформации общественного восприятия Азербайджана.

Вместе с тем использование таких концепций, как «Зангезурский коридор» и «Западный Азербайджан», продолжает восприниматься в Армении неоднозначно и усложняет процесс формирования взаимного доверия между сторонами.

– После парламентских выборов 2026 года Никол Пашинян получил возможность продолжить нынешний политический курс. Как вы считаете, что станет для него наиболее сложным вызовом: завершение мирного процесса, проведение конституционной реформы или объяснение армянскому обществу новой внешнеполитической реальности?

- Завершение мирного процесса зависит прежде всего от Азербайджана. Армянское правительство, согласно его заявлениям, было и остаётся готовым подписать и ратифицировать мирное соглашение, а также приступить к полноценной нормализации отношений с Азербайджаном и Турцией.

Если Баку проявит гибкость в вопросе предварительного условия о внесении изменений в Конституцию Армении и будет способствовать дальнейшему продвижению процесса армяно-турецкой нормализации, регион сможет выйти из этого порочного круга. В нынешней внутриполитической ситуации любые попытки ускорить процесс изменения Конституции под влиянием азербайджанского фактора лишь усилят поляризацию общества и могут спровоцировать новый политический кризис с негативными последствиями для мирного процесса и нормализации отношений.

– Отношения Армении с Россией за последние годы существенно изменились. Считаете ли вы, что Москва действительно теряет своё влияние в Армении, или скорее меняется характер этого влияния? Какие российские рычаги воздействия остаются наиболее эффективными сегодня?

-За последние несколько лет мы стали свидетелями значительного сокращения военно-технического сотрудничества между Россией и Арменией. Если ещё восемь лет назад Россия была главным партнёром Армении в этой сфере, то сегодня Москва является лишь одним из нескольких партнёров, тогда как ведущие позиции занимают Индия и Франция.

В 2022–2024 годах двусторонний товарооборот резко вырос и достиг примерно 12,5 млрд долларов США. Однако уже в 2025 году объём торговли сократился примерно на 50%, и эта тенденция продолжилась в 2026 году.

Тем не менее Россия сохраняет военное присутствие в Армении благодаря базе в Гюмри и размещению российских пограничников. Кроме того, Москва располагает значительными экономическими рычагами влияния, включая поставки природного газа, денежные переводы из России в Армению, доступ армянской рабочей силы на российский рынок труда, а также экспорт в Армению пшеницы и других товаров первой необходимости.

– Если Армения продолжит дистанцироваться от российской системы безопасности, насколько реалистично найти ей полноценную альтернативу? Способен ли Запад предоставить Еревану гарантии безопасности, которые действительно заменят прежнюю роль России? И может ли европейская интеграция стать самостоятельным стратегическим проектом для Армении или неизбежно будет рассматриваться через призму противостояния России и Запада?

- В нынешних условиях я не считаю, что какая-либо западная страна или международная организация готова предоставить Армении юридически обязывающие гарантии безопасности.

В то же время экономическое присутствие США через такие проекты, как TRIPP, инвестиции в горнодобывающий сектор и развитие инфраструктуры искусственного интеллекта, может выполнять сдерживающую функцию и снижать вероятность будущих эскалаций.

Что касается европейской интеграции, то Армения по-прежнему далека от вступления в Европейский союз и, возможно, никогда не достигнет этой цели.

–   TRIPP оказался в центре практически всех дискуссий о будущем региональной архитектуры. Что, на ваш взгляд, на самом деле стоит на кону в борьбе вокруг транспортных маршрутов через эту территорию? И как вы оцениваете главную стратегическую цель Вашингтона в регионе?

- Администрация Джо Байдена в основном рассматривала своё участие на Южном Кавказе, включая армяно-азербайджанский мирный процесс, через призму геополитики и отношений с Россией.

Судя по всему, администрация Дональда Трампа делает акцент одновременно и на геополитике, и на геоэкономике. Она стремится создать дополнительный маршрут, соединяющий Центральную Азию с Европой, одновременно расширяя американское присутствие вдоль армяно-иранской границы и в регионе, который традиционно рассматривался Россией как сфера её влияния.

Сюникская область Армении способна стать безопасным транзитным коридором как для перевозок по направлению Восток—Запад, так и по маршруту Север—Юг. Южный Кавказ только выиграет, если участок прохождения будущих транспортных маршрутов не станет ещё одной ареной геополитического соперничества.

– Армения одновременно развивает отношения с Европейским союзом, Соединёнными Штатами, Ираном и Турцией, сохраняя при этом экономические связи с Россией. Как долго Ереван сможет проводить такую многовекторную внешнюю политику и действительно ли она расширяет пространство для внешнеполитического манёвра?

- В условиях нынешней глобальной нестабильности многие малые и средние государства стремятся диверсифицировать свои внешнеполитические возможности и избегать жёсткой привязки к какой-либо одной системе союзов. Армения не является исключением. Ереван сможет продолжать нынешний внешнеполитический курс до тех пор, пока между Россией, США и Европейским союзом не будет достигнуто соглашение о новой архитектуре европейской безопасности.

– Каким вы видите Южный Кавказ к 2030 году? Кто в конечном итоге будет определять правила игры в регионе: сами государства Южного Кавказа или крупные внешние державы?

- Прогнозировать развитие событий на ближайшие четыре года крайне сложно ввиду стремительно меняющейся геополитической обстановки.

Тем не менее я предполагаю, что Южный Кавказ и дальше будет оставаться пространством пересечения и столкновения интересов региональных и внешних игроков, где будут конкурировать различные транспортные маршруты.

В этих условиях институционализация мирного процесса между Арменией и Азербайджаном, а также полная разблокировка региональных коммуникаций сыграют важную роль в укреплении субъектности государств Южного Кавказа.

– И наконец, какой стратегической ошибки Армения сегодня ни в коем случае не должна допустить? И наоборот, какое решение, принятое в ближайшие годы, могло бы принципиально изменить её положение в регионе?

-Армения должна избегать любых шагов, которые могут превратить страну в очередное поле противостояния между Россией и Западом. Вместо этого необходимо продолжать усилия по развитию экономики, повышению эффективности государственных институтов и модернизации вооружённых сил страны.