На протяжении многих лет Южный Кавказ и Центральная Азия развивались как два самостоятельных геополитических пространства. Несмотря на тесные двусторонние связи, общую тюркскую идентичность и участие в ряде международных организаций, взаимодействие между регионами строилось преимущественно вокруг отдельных проектов: энергетических маршрутов, транспортных инициатив или торгового сотрудничества.
Сегодня эта логика постепенно меняется. Проведение неформального саммита лидеров Центральной Азии и Азербайджана в Кыргызстане свидетельствует о начале нового этапа региональной интеграции. Речь идет уже не о взаимодействии Азербайджана с отдельными государствами региона, а о формировании единого политико-экономического пространства, объединяющего Центральную Азию, Каспий и Южный Кавказ. Главный вопрос заключается в том, почему именно сейчас государства Центральной Азии стремятся институционализировать сотрудничество с Азербайджаном и какие долгосрочные изменения это может принести всей Евразии.
Совпадение нынешнего саммита с глубокими изменениями мировой экономики нельзя считать случайностью. За последние несколько лет изменилась сама логика международной торговли. Во-первых, война в Украине изменила баланс сил в Евразии, вследствие чего Россия уже не может выполнять прежнюю роль главного интеграционного центра региона. Во-вторых, Средний коридор перестал быть долгосрочной политической инициативой и превратился в практическую экономическую необходимость для государств, стремящихся диверсифицировать торговые и транспортные маршруты. В-третьих, строительство железной дороги Китай–Кыргызстан–Узбекистан формирует новую логистическую конфигурацию, которая объективно требует дальнейшего выхода через Каспий и Южный Кавказ к европейским рынкам. Одновременно Европейский союз активно ищет альтернативные маршруты поставок, а сами государства Центральной Азии все увереннее выступают не объектами внешней политики крупных держав, а самостоятельными инициаторами региональных процессов. Именно совпадение этих факторов создало условия, при которых сотрудничество Центральной Азии и Азербайджана из совокупности двусторонних отношений постепенно трансформируется в полноценный региональный формат. И если еще несколько лет назад Центральная Азия была конечной точкой большинства транспортных проектов, то на нынешнем этапе она становится частью единой цепочки, соединяющей Китай, Центральную Азию, Каспий, Южный Кавказ и Европу.
Теперь именно государства Центральной Азии объективно заинтересованы в Азербайджане. Причина значительно глубже, чем может показаться на первый взгляд.
Без Азербайджана невозможно обеспечить полноценный выход государств Центральной Азии к Черному морю, Турции и европейским рынкам. Как следствие, Баку постепенно перестает восприниматься как внешний партнер региона и становится его неотъемлемой частью. Средний коридор существует только при наличии эффективной связки между Центральной Азией, Каспийским морем и Южным Кавказом.
Особенно показательно, что эта логика на нынешнем этапе уже открыто озвучивается самими лидерами Центральной Азии. Ранее выступая на VII Консультативной встрече глав государств Центральной Азии в Ташкенте, президент Кыргызстана Садыр Жапаров заявил, что строительство железной дороги Китай–Кыргызстан–Узбекистан «не просто соединит, а переформатирует логистику, открыв нашим странам кратчайший путь к крупнейшим рынкам Азии и Европы». При этом он подчеркнул, что Зангезурский коридор является логическим и стратегическим продолжением железной дороги Китай–Кыргызстан–Узбекистан.
По сути, это заявление имеет гораздо более широкое значение, чем кажется на первый взгляд. Впервые один из лидеров Центральной Азии публично связал крупнейший инфраструктурный проект региона с транспортной системой Южного Кавказа. Это означает, что в Бишкеке Азербайджан уже рассматривают не как конечную точку маршрута, а как ключевое звено единой евразийской логистической сети.
Не менее показателен выбор Кыргызстана в качестве принимающей стороны. Еще несколько лет назад Бишкек редко рассматривался как один из ключевых инициаторов региональной интеграции. Однако после урегулирования ряда региональных вопросов и активизации транспортных проектов Кыргызстан существенно усилил свою роль.
Строительство железной дороги Китай–Кыргызстан–Узбекистан, развитие трансграничной инфраструктуры, расширение сотрудничества с государствами Центральной Азии позволяют Бишкеку претендовать на роль одного из координаторов новой региональной повестки. Поэтому проведение саммита именно в Кыргызстане отражает не только дипломатический протокол, но и изменение роли самой страны в региональной политике.
На этом фоне двусторонняя встреча президентов Азербайджана и Кыргызстана приобретает особое значение. За последние годы отношения между двумя странами развиваются значительно быстрее, чем это можно объяснить обычным расширением торговли: создан Азербайджано-кыргызский фонд развития, реализуются совместные инвестиционные проекты, расширяется сотрудничество в промышленности, транспорте, сельском хозяйстве и цифровой экономике. Принципиально важно, что Азербайджано-кыргызский фонд развития отличается от многих двусторонних финансовых механизмов на постсоветском пространстве. Его задача заключается не в предоставлении кредитов, а в совместном инвестировании в проекты, способные создавать новые производственные мощности, рабочие места и экспортный потенциал. Именно поэтому фонд постепенно превращается в один из ключевых инструментов практической экономической интеграции между двумя странами.
Во время нынешнего визита лидеры не только подтвердили союзнический характер отношений, но и объявили о запуске новых совместных проектов. Садыр Жапаров подчеркнул, что достигнутые договоренности подтверждают стремление сторон к дальнейшему углублению союзнических связей. Фактически речь идет уже не о политической декларации, а о формировании устойчивой экономической модели сотрудничества.
Одной из главных особенностей встречи в Чолпон-Ате стало то, что впервые практически все лидеры региона говорили не столько о двустороннем сотрудничестве, сколько о формировании общего пространства развития. Наиболее четко эту трансформацию обозначил президент Азербайджана Ильхам Алиев, заявив, что «теперь Центральная Азия и Азербайджан превратились в один геополитический и геоэкономический регион». Само по себе это заявление выходит далеко за рамки дипломатической риторики. Фактически Баку впервые публично обозначил новую концепцию собственного места в Евразии, в которой Азербайджан позиционирует себя уже не как связующее звено между Центральной Азией и Европой, а как неотъемлемую часть формирующегося регионального пространства.
Примечательно, что аналогичный подход прослеживался и в выступлениях центральноазиатских лидеров. Президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев охарактеризовал присоединение Азербайджана к Консультативным встречам как «новый этап взаимодействия», подчеркнув, что страны совместно формируют единую транспортно-логистическую систему и расширяют сотрудничество в сфере инвестиций, промышленности и энергетики. Это свидетельствует о том, что Астана рассматривает участие Азербайджана не как расширение состава участников, а как важный элемент долгосрочной стратегии региональной взаимосвязанности.
Еще более показательной стала позиция президента Узбекистана Шавката Мирзиёева. Он фактически предложил выйти за рамки самого понятия «Центральная Азия», заявив о необходимости формирования единого пространства развития, объединяющего Центральную Азию, Южный Кавказ и Афганистан. Если раньше подобные идеи обсуждались преимущественно экспертным сообществом, то теперь они впервые прозвучали на уровне глав государств. Это позволяет говорить о постепенном переходе от политики регионального сотрудничества к формированию более широкого макрорегионального пространства.
Не менее символично, что остальные инициативы, представленные на саммите, также были ориентированы не на двусторонние проекты, а на создание общих региональных механизмов. Президент Таджикистана Эмомали Рахмон предложил рассмотреть возможность строительства крупного нефтеперерабатывающего завода, который обеспечивал бы потребности сразу нескольких государств региона. Президент Кыргызстана Садыр Жапаров выступил с инициативой введения единой туристической визы для стран Центральной Азии, а также предложил ускорить создание единой цифровой платформы для транзитных перевозок. В свою очередь, президент Туркменистана Сердар Бердымухамедов подчеркнул, что новый шестисторонний формат должен придать дополнительный импульс развитию всего региона.
Если рассматривать эти инициативы по отдельности, они могут показаться разрозненными. Однако в совокупности они отражают принципиально новую тенденцию. Впервые лидеры региона обсуждают не развитие отдельных отраслей, а создание общей системы, включающей транспорт, энергетику, промышленную кооперацию, цифровую инфраструктуру и свободное передвижение людей. Иными словами, речь идет уже не о расширении сотрудничества, а о формировании нового макрорегиона, где Центральная Азия и Южный Кавказ начинают рассматриваться как взаимосвязанные части единого экономического пространства.
Несмотря на то, что в официальных заявлениях лидеров стран Центральной Азии и Азербайджана китайский фактор практически не упоминается, именно он во многом определяет логику происходящих в регионе процессов. Большинство крупнейших инфраструктурных инициатив последних лет невозможно рассматривать изолированно друг от друга. Железная дорога Китай–Кыргызстан–Узбекистан, развитие Среднего коридора, модернизация портовой инфраструктуры на Каспии, расширение контейнерных перевозок и цифровизация транзитных процедур являются элементами единой транспортно-логистической системы, призванной соединить производственные центры Восточной Азии с европейскими рынками.
Еще пять лет назад большинство интеграционных процессов в регионе строилось вокруг крупных внешних игроков — России, Китая, Европейского союза или США. Сегодня появляется новая тенденция: государства Центральной Азии начинают самостоятельно формировать собственные региональные механизмы взаимодействия.
Главный итог нынешнего саммита заключается не в подписанных документах и даже не в расширении консультативного формата. Впервые государства Центральной Азии фактически признали, что дальнейшее развитие региона невозможно без Южного Кавказа, а Азербайджан перестал восприниматься исключительно как транзитный партнер. Именно эта трансформация, а не отдельные соглашения, может стать главным политическим наследием встречи в Чолпон-Ате.
Если эта тенденция сохранится, в ближайшие годы Азербайджан окончательно закрепится в роли ключевого связующего звена между Центральной Азией и Европой. При этом успех нового формата будет зависеть не столько от политических деклараций, сколько от способности государств перейти к реализации крупных совместных проектов в логистике, промышленности, цифровой инфраструктуре и инвестициях. Именно наличие таких проектов покажет, станет ли нынешний саммит отправной точкой формирования нового евразийского макрорегиона или останется важным, но преимущественно символическим политическим событием.