На фоне стремительно обостряющейся ситуации на Ближнем Востоке международные СМИ фиксируют одну из самых напряжённых фаз противостояния за последние годы. Удары, обмен ракетными атаками, усиление военного присутствия и резкие политические заявления — всё это формирует новую реальность региональной безопасности. В центре внимания — противостояние между США, Израиль и Иран, которое всё чаще рассматривается не как локальный кризис, а как потенциальная точка перелома для всей глобальной системы.

Западные и ближневосточные аналитические издания отмечают, что текущая эскалация выходит за рамки привычной «теневой войны» и приобретает черты открытого силового противостояния. Усиление военной активности в акватории Персидский залив, рост угроз для энергетической инфраструктуры и риски для международных транспортных маршрутов вызывают обеспокоенность не только в регионе, но и далеко за его пределами. Одновременно дипломатические каналы, включая посреднические усилия ряда стран, пока не демонстрируют прорыва, что усиливает ощущение затяжного кризиса.

CASPIA представляет итервью с Дэвидом Фелсеном, американским политологом, обладателем степени PhD Оксфордского университета.

- Как вы оцениваете причины нынешней эскалации конфликта между США, Израилем и Ираном? Были ли эти удары действительно неизбежны, или их можно было предотвратить?

-Конфликт с Ираном возник в результате ухудшения ситуации в регионе. С одной стороны, мы наблюдаем множественные провалы политики сдерживания и сохраняющиеся опасения по поводу ядерной программы Ирана, наращивания его ракетного потенциала, продолжающейся поддержки Ираном прокси-акторов в регионе, а также его способности наносить удары по американским базам и союзникам США, таким как Израиль и государства Персидского залива. С другой стороны, учитывая продолжающееся масштабное наращивание американских войск в регионе, возникла определённая неизбежность военных действий. Кроме того, в течение месяцев, если не лет, велась закулисная координация между США и Израилем по иранскому вопросу. Наконец, возможные пути предотвращения конфронтации, такие как неформальные переговоры с Ираном и посредничество третьих сторон, не приносили достаточно быстрых результатов с точки зрения США.

- Каковы были ключевые цели этих ударов с точки зрения стратегических интересов США и Израиля? Были ли они направлены исключительно на военные объекты или включали также политические цели (например, давление на руководство Ирана)?

Официально заявленные цели заключались в ослаблении ядерного и конвенционального ударного потенциала Ирана, а также его систем управления и координации атак, одновременно ограничивая способность страны к эффективному ответу. В политическом плане США не только сигнализировали о том, что Иран не выполняет требования по прекращению своей ядерной программы, но и демонстрировали поддержку полной смены режима в Иране, о чём заявил президент Трамп, отметив, что иранский народ сам недавно протестовал против власти, которая жестоко подавила общественные выступления. Таким образом, цели были как военными, так и политическими.

- Следует ли ожидать расширения конфликта за пределы Ирана и Израиля? Например, прямого вовлечения других стран региона (США, Саудовской Аравии, ОАЭ, Катара и т.д.)?

-Да, конфликт уже распространился на другие точки региона. Иран запустил ракеты по целям в Израиле, а также по нескольким государствам Персидского залива — партнёрам США, и по американским военным базам в регионе. Иран пытается спровоцировать более широкий региональный конфликт, однако пока ему это не удалось. Государства Персидского залива, скорее всего, ограничат своё участие защитой воздушного пространства, дипломатическими усилиями и защитой собственных ресурсов, однако всегда сохраняется риск ошибки в расчётах и эскалации на любом участке конфликта.

-Как вы видите последующее развитие событий?

-США и Израиль уже находятся в состоянии повышенной готовности к ответным ракетным и беспилотным атакам на свои базы в Израиле и по всему Ближнему Востоку. Их приоритетом является перехват ракет и дронов, а также нанесение ударов по инфраструктуре Ирана с целью ослабления его возможностей для атак. Однако США и Израиль стремятся тщательно выверять свои действия, чтобы избежать неконтролируемой эскалации. Они также понимают, что затяжной конфликт, влияющий на морские пути и цепочки поставок, приведёт к региональной и глобальной нестабильности, может вызвать шоки на энергетических рынках и усилить давление на правительства региона с целью скорейшего прекращения боевых действий.

- Как текущие события повлияют на вероятность дальнейшего распространения конфликта?

--Как уже отмечалось, существует риск распространения конфликта на несколько театров военных действий, а также вероятность непреднамеренных событий с массовыми жертвами. Однако вероятность интернационализации конфликта остаётся невысокой, если только крупные мировые державы не будут вовлечены более активно или не произойдёт глобальный энергетический или логистический кризис, нарушающий мировую экономическую деятельность.

- Что может означать эта эскалация для переговоров по ядерной программе Ирана и других дипломатических усилий?

-Скорее всего, в краткосрочной перспективе атаки заморозят переговоры по ядерной программе, поскольку Иран сосредоточится на ответных действиях и обеспечении безопасности режима, а не на уступках. Однако со временем серьёзное ослабление ядерного и ракетного потенциала может вынудить Иран вернуться к переговорам ради снятия санкций и получения гарантий безопасности. С другой стороны, это также может подтолкнуть Тегеран к стратегии «ядерного сдерживания» как защитного механизма.

- Как конфликт повлияет на иранское общество в целом? Спровоцирует ли он внутреннее давление на власть или, наоборот, укрепит её?

-Это сложный вопрос, но можно предположить следующее. Масштабные удары и потери могут сначала вызвать эффект «сплочения вокруг флага» в иранском обществе, однако одновременно усилят экономическое давление и социальные проблемы. Превратится ли это в рост давления на режим, будет зависеть от того, насколько легитимной и устойчивой будет власть после атак. Военный национализм может краткосрочно укрепить поддержку правительства, но длительные трудности и страдания со временем могут возродить протесты на фоне ослабленного государства.

- Как вы оцениваете текущее восприятие конфликта в американском обществе — растёт ли поддержка военного вмешательства или преобладает стремление к деэскалации? Каковы долгосрочные стратегические цели США на Ближнем Востоке, и изменилась ли их позиция по Ирану после последних ударов?

-Интересно, что непосредственно перед ударами общественное мнение в США скорее склонялось к противодействию военным действиям, чем к их поддержке. Среди демократов уровень оппозиции военным действиям был выше, чем среди республиканцев. В ближайшие дни в США, вероятно, проявится эффект «сплочения вокруг флага» и рост поддержки военных действий, однако эта поддержка снизится, если увеличатся потери.

Долгосрочные цели США на Ближнем Востоке, как уже отмечалось, направлены на создание более безопасного региона для американских баз и союзников. США стремятся к недопущению появления у Ирана ядерного оружия, сохранению свободы судоходства, стабильности энергетических рынков и устойчивости цепочек поставок. Главное изменение в позиции США заключается в переходе к более прямой конфронтации и принуждению противников и «проблемных акторов» по всему миру, вместо более узко направленной политики санкций и сдерживания.