Война на Ближнем Востоке, продолжающаяся уже неделю, стремительно выходит за рамки первоначального противостояния между Израиль и Иран. Эскалация конфликта постепенно втягивает в орбиту кризиса другие государства региона и уже начинает оказывать косвенное влияние на более широкий евразийский контекст. Хотя страны Центральной Азии географически не вовлечены в военные действия, их экономические, транспортные и политические связи с Ираном делают их уязвимыми к вторичным последствиям конфликта — от нарушения торговых маршрутов до макроэкономической нестабильности.

Особенно заметно влияние кризиса на Туркменистан — государство, которое имеет непосредственную границу с Ираном как по суше, так и по Каспийское море. Общая протяженность сухопутной границы между двумя странами составляет около 1100 километров. Уже 2 марта 2026 года пресс-служба МИД Туркменистана выступила с официальным заявлением, выразив обеспокоенность обострением ситуации на Ближнем Востоке. В документе подчеркивалось, что сожаление вызывает тот факт, что эскалация произошла на фоне продолжающихся дипломатических усилий по урегулированию регионального кризиса.

Сохраняя традиционный статус нейтралитета, Туркменистан начал выполнять гуманитарную функцию, открыв свою территорию для эвакуации иностранных граждан из Ирана. Для пересечения границы были задействованы пограничные переходы «Артык – Лютфабад», «Гаудан – Баджгиран», «Акяйла – Инчебурун» и «Алтын Асыр – Инчебурун». Тем самым Ашхабад пытается сохранить баланс между гуманитарной поддержкой и политикой невмешательства.

Однако военные действия на территории Ирана уже начали напрямую отражаться на внутренней экономике Туркменистана. По данным независимых источников, в стране резко выросли цены на ряд товаров, включая продукты питания, бытовую химию, сигареты и строительные материалы. Особенно заметен рост цен на сельскохозяйственную продукцию, значительная часть которой импортируется из Ирана. Например, стоимость иранского картофеля в Ашхабаде выросла почти втрое — с 5–6 до 17 манатов за килограмм. Аналогичная ситуация наблюдается и с огурцами, цена на которые достигла 17 манатов за килограмм при прежнем уровне около 8 манатов.

Эксперты связывают это с высокой зависимостью Туркменистана от импорта иранских товаров, которые на внутреннем рынке традиционно считаются более качественными, чем местная продукция. Подобные скачки цен уже происходили ранее — например, летом во время 12-дневной региональной войны и осенью 2024 года, когда Иран временно закрывал границу. При этом власти Туркменистана публично не сообщали о наличии долгосрочной стратегии реагирования на подобные кризисы.

Ситуация осложняется и тем, что конфликт фактически парализовал движение нефтяных танкеров через стратегически важный Ормузский пролив. Это начало влиять не только на глобальные энергетические рынки, но и на более широкие цепочки поставок. Нарушения логистики затрагивают страны, тесно связанные с Ираном через торговые и транзитные маршруты, включая Туркменистан. В последние годы экономические связи между Ашхабадом и Тегераном активно развивались: Иран остается одним из заметных торговых партнеров Туркменистана и важным транзитным маршрутом к южным рынкам. В 2023 году на долю Ирана приходилось около 12,5% от общего импорта Туркменистана.

Особую роль Иран играет и в обеспечении выхода стран Центральной Азии к мировым морским рынкам. Ключевыми воротами региона выступают порты Бендер-Аббас и Чабахар, соединяющие Центральную Азию с Персидский залив и Индийский океан. Если транспортные нарушения через территорию Ирана сохранятся длительное время, это может потребовать пересмотра прогнозов рентабельности торговых операций по данным маршрутам.

Серьезные политические и экономические последствия кризис может иметь и для Таджикистан — страны, которая исторически имеет тесные культурные и языковые связи с Ираном. Президент Таджикистана Эмомали Рахмон направил телеграмму соболезнования президенту Ирана Масуд Пезешкиян в связи с гибелью верховного руководителя Ирана Али Хаменеи, а также ряда государственных деятелей и военных командиров страны.

Премьер-министр Таджикистана Кохир Расулзода также посетил посольство Ирана в Душанбе и оставил запись в книге соболезнований, подчеркнув поддержку таджикского народа и руководства страны.

Если рассматривать экономическую перспективу, Таджикистан может столкнуться прежде всего с косвенными макроэкономическими последствиями по нескольким каналам. Во-первых, республика практически полностью зависит от импорта нефтепродуктов, поскольку собственное производство энергоносителей крайне ограничено. Хотя страна не импортирует иранское топливо напрямую, рост мировых цен на нефть неизбежно приведет к удорожанию топлива внутри страны.

Во-вторых, Иран остается ключевым элементом южного направления и частью транспортного коридора Международный транспортный коридор «Север–Юг», через который Таджикистан получает часть импортных товаров. Нарушения логистики могут осложнить поставки и увеличить стоимость торговли.

Наконец, возможны и финансовые последствия. Ослабление национальной валюты — таджикского сомони — может привести к удорожанию импортных товаров. Для экономики, сильно зависимой от внешних поставок, это напрямую отражается на внутренней инфляции и покупательной способности населения.

Особое место в геополитической конфигурации региона занимает Казахстан. Это крупнейшая экономика Центральной Азии и, возможно, самый интересный игрок региона в контексте нынешней ближневосточной войны. Казахстан стал единственной страной Центральной Азии, официально присоединившейся к Авраамовские соглашения, что уже само по себе помещает его в сложную дипломатическую позицию в условиях конфликта.

В то же время Министерство иностранных дел Казахстана выразило соболезнования народу Ирана в связи с гибелью Али Хаменеи. По поручению президента Касым-Жомарт Токаев председатель Сената Маулен Ашимбаев посетил посольство Ирана в Астане и передал официальные соболезнования.

Одновременно казахстанское руководство начало предпринимать шаги по оценке возможных угроз. Уже 28 февраля Токаев поручил секретарю Совета безопасности Гизат Нурдаулетов совместно с руководителями силовых ведомств подготовить план экстренных мер на случай негативного развития ситуации вокруг Ирана и возможных рисков для внутренней стабильности страны.

Дополнительный дипломатический сигнал был направлен государствам Персидского залива. Президент Казахстана направил письма лидерам ОАЭ, Саудовская Аравия, Катар, Бахрейн и Кувейт, заявив о готовности поддержать усилия по обеспечению региональной стабильности.

При этом война может негативно повлиять на экономические связи между Казахстаном и Ираном. В 2025 году товарооборот между двумя странами превысил 430 млн долларов — около 0,3% от общего внешнеторгового оборота Казахстана. Для сравнения, сопоставимые объемы торговли Казахстан имеет с такими странами, как Хорватия, Канада и Украина.

Интересно, что Иран в последние годы стал заметным поставщиком строительных материалов в Казахстан. В 2025 году иранские компании экспортировали в страну около 138 тысяч тонн цемента на сумму 6,8 млн долларов. Кроме того, обе страны активно развивали транспортную кооперацию в рамках коридора «Север–Юг». Иранский порт Бендер-Аббас и казахстанский порт Актау формируют ключевую связку этого маршрута, соединяющего Центральную Азию с Персидским заливом и Индийским океаном. Однако текущая война делает перспективы этой транспортной оси значительно более неопределенными.

Одновременно кризис демонстрирует уязвимость экономик региона перед внешними шоками: рост цен на энергоносители, возможные перебои с импортом товаров, валютные колебания и давление на внутренние рынки. Эти эффекты уже проявляются в отдельных странах региона и могут усиливаться по мере затягивания конфликта.

При этом нынешняя ситуация лишь усугубляет те структурные ограничения, которые и ранее осложняли развитие сотрудничества Ирана с Центральной Азией. К ним относятся западные санкции против Тегерана, нестабильность в Афганистан, затрудняющая транзитные маршруты, а также конкуренция на мировых рынках нефти и газа, где Иран сам выступает крупным поставщиком.

В результате формируется парадоксальная ситуация: страны Центральной Азии не являются участниками ближневосточного конфликта, однако их географическая близость, экономическая взаимосвязанность и зависимость от региональных транспортных коридоров делают их чувствительными к его последствиям. Если кризис затянется, его «побочные эффекты» — от инфляционного давления до пересмотра логистических стратегий — могут стать одним из ключевых факторов экономической и внешнеполитической повестки Центральной Азии в ближайшие годы.