CASPIA представляет интервью с турецким экспертом по международным отношениям, старшим научным сотрудником Центра иранских исследований (IRAM) Оралом Тога.

— В какой степени убийство аятоллы Али Хаменеи меняет баланс сил в Иране?

Смерть Хаменеи неизбежно приведёт к изменению баланса сил внутри страны. Однако важно подчеркнуть: иранская политическая система в значительной степени заранее «подстрахована», особенно с учётом опыта недавнего 12-дневного конфликта — к подобному сценарию в Тегеране готовились. Примечательно, что внутри самого Ирана не наблюдается атмосферы паники или хаоса. Напротив, ощущение неопределённости сегодня куда сильнее заметно на американской стороне. При этом дальнейший ход войны окажет решающее, во многом определяющее влияние на развитие ситуации. Чтобы делать точные и взвешенные прогнозы, необходимо прежде всего дождаться завершения военных действий.

— Как война и внутренние разногласия элит влияют на способность Ирана эффективно противостоять внешним ударам?

-Как 12-дневная война, так и нынешние события, скорее всего, приведут не к расколу, а к внутренней консолидации. Гибель Верховного лидера — событие исключительной важности, учитывая его политическую роль, статус хранителя религиозной легитимности, а также положение великого аятоллы и источника подражания для верующих.

Парадоксально, но попытки США и Израиля ослабить революцию и её идеологию могут привести к прямо противоположному результату — к их усилению внутри страны. Для религиозной части общества смерть Хаменеи способна превратиться в мощный символ, почти мифологический образ. Кроме того, иранцы в целом глубоко привязаны к своей стране, и, по всей вероятности, мы увидим консолидацию вокруг идеи её сохранения и выживания.

— В какой степени удары по военным объектам и инфраструктуре ослабляют позиции Корпуса стражей исламской революции?

-Очевидно, что эти удары нанесли ущерб институциональной структуре КСИР. Однако важно помнить, что это не просто военная, а прежде всего идеологическая организация. Пока жива идеология, она будет находить формы существования, адаптации и восстановления. При этом маловероятно, что ситуация вернётся к прежнему состоянию — независимо от того, в лучшую или худшую сторону будут происходить изменения.

— Какой сценарий международного давления наиболее вероятен: санкции, дипломатия или прямая военная эскалация?

Фактически мы уже наблюдаем разворачивающуюся региональную войну. Если США попытаются довести ситуацию до уровня системного паралича — как это произошло с Ираком в 1991 году — и повторят прежние стратегические ошибки, напряжённость может лишь усилиться. Судя по заявлениям американских официальных лиц, на данный момент наиболее вероятным сценарием выглядит дальнейшая эскалация.

— Насколько реален риск расширения конфликта до региональной войны с вовлечением соседних стран и союзников Ирана?

Если Иран сместит фокус конфликта за пределы противостояния с США и Израилем, это будет означать расширение фронта и, соответственно, дополнительную нагрузку на его ресурсы. В то же время удары по объектам и базам, расположенным на территории союзников США, увеличат нагрузку уже на американскую сторону.

Скорее всего, Иран будет стремиться действовать на этой тонкой грани, максимально эффективно расходуя свои ограниченные ресурсы. Полномасштабное расширение фронта выглядело бы стратегической ошибкой, хотя при изменении общей обстановки не исключены и другие сценарии.

— Каковы последствия текущей войны для глобальной безопасности и торговли, учитывая стратегическое положение Ирана и Ормузский пролив?

Влияние будет неизбежным. В зависимости от того, как будет развиваться конфликт, кризис может углубиться, а его побочные эффекты — существенно усилиться, затрагивая как сферу безопасности, так и глобальные торговые потоки.

— Как нынешние действия США и Израиля повлияют на долгосрочную устойчивость иранского режима?

Нет сомнений в том, что внутренние процессы в Иране вступят в фазу трансформации. Однако своим поведением — отказом скрываться и фактическим принятием смерти — Хаменеи сделал стратегический ход, превратив своё имя в символ и знамя. Вполне вероятно, что вокруг этого символа сформируется группа, которая попытается жёстко восстановить систему национальной безопасности, опираясь на сценарии, подготовленные самим Хаменеи.

— Насколько вероятно, что внутренние разногласия и продолжающаяся война приведут к изменению курса Ирана в ближайшие месяцы?

В краткосрочной перспективе я не ожидаю серьёзного внутреннего раскола. Можно предположить усиление ударов со стороны США, а также возможную активизацию локальных протестных или повстанческих движений в отдельных регионах. Тем не менее с высокой долей вероятности Иран сумеет восстановить свою целостность. В этом контексте весьма показателен пример Афганистана последних двадцати лет.