36-й саммит НАТО, состоявшийся 7–8 июля 2026 года в Анкаре, подтвердил, что Альянс вступает в новый этап адаптации к затяжному противостоянию с Россией. В отличие от предыдущего саммита в Гааге, где центральной темой стало увеличение оборонных расходов союзников и перераспределение ответственности между Европой и Соединенными Штатами, в Анкаре внимание было сосредоточено на практической реализации принятых годом ранее решений. При этом украинское направление вновь заняло более заметное место в повестке, однако характер поддержки продолжил эволюционировать от политических деклараций к долгосрочным финансовым и военно-промышленным обязательствам.

Одним из наиболее значимых итогов саммита стало коллективное обязательство государств-членов предоставить Украине в 2026 году не менее 70 млрд евро в виде вооружений, военной помощи и подготовки личного состава с подтверждением намерения сохранить как минимум аналогичный уровень поддержки в 2027 году. В отличие от предыдущих пакетов помощи, которые зачастую формировались на ежегодной основе и зависели от внутриполитической ситуации в отдельных странах, в Анкаре впервые был сделан акцент на предсказуемости и устойчивости помощи в среднесрочной перспективе. Одновременно союзники приветствовали решение Европейского союза обеспечить многолетнее финансирование Украины через механизм механизм кредитной поддержки, что свидетельствует о постепенной институционализации поддержки Киева.

Если сравнивать итоги Анкары с саммитом в Гааге 2025 года, то можно говорить о существенном изменении баланса между политической и практической составляющими поддержки Украины. В Гааге главным достижением стало включение помощи Украине в новую архитектуру оборонных расходов НАТО и согласование масштабного увеличения оборонных бюджетов союзников. Вместе с тем итоговая декларация была предельно лаконичной, а украинская тематика рассматривалась главным образом через призму сохранения единства Альянса после возвращения Дональда Трампа к власти. Анкара, напротив, не принесла новых решений относительно перспектив членства Украины в НАТО, однако впервые закрепила конкретные количественные ориентиры долгосрочной помощи. Таким образом, если Гаага определила финансовую модель поддержки, то Анкара наполнила ее практическим содержанием.

Еще одной важной особенностью саммита стало окончательное оформление новой модели распределения ответственности внутри Альянса. В итоговой декларации прямо указано, что основную часть помощи Украине сегодня финансируют европейские союзники и Канада. Это отражает фундаментальную трансформацию трансатлантических отношений. Если в первые годы полномасштабной войны Соединенные Штаты являлись безусловным лидером коалиции поддержки Украины, то теперь центр тяжести постепенно смещается в Европу. Такая тенденция стала следствием как роста европейских оборонных возможностей, так и последовательной политики администрации Дональда Трампа, направленной на сокращение американской финансовой нагрузки и стимулирование европейских союзников к большей самостоятельности.

При этом саммит показал, что изменение роли США не означает снижения американской вовлеченности в вопросы европейской безопасности. Несмотря на сохранявшиеся опасения относительно возможного ослабления американских гарантий, итоговая декларация вновь подтвердила безусловенную приверженность статье 5 Вашингтонского договора. Более того, Дональд Трамп по итогам встречи публично подтвердил поддержку принципа коллективной обороны, а также согласовал решения, связанные с дальнейшим укреплением украинской противовоздушной обороны, включая развитие производственной кооперации по системам Patriot. Тем самым Вашингтон демонстрирует переход от модели прямого доминирования к модели стратегического лидерства, при которой Соединенные Штаты сохраняют ключевую политическую и технологическую роль, но ожидают значительно большей инициативы со стороны европейских партнеров.

Внутрисоюзнические отношения также претерпевают заметную трансформацию. Если предыдущие годы характеризовались поиском консенсуса относительно объемов помощи Украине, то сегодня основным предметом переговоров становится распределение финансовой, промышленной и военной ответственности между союзниками. Анкара продемонстрировала, что европейские государства готовы взять на себя существенно большую нагрузку, одновременно сохраняя заинтересованность в американских гарантиях безопасности. В этой связи показательным стало заявление генерального секретаря НАТО Марка Рютте о переходе Альянса к этапу «NATO 3.0», в рамках которого акцент переносится с постановки целей на их практическую реализацию — расширение оборонного производства, внедрение новых технологий, развитие военно-промышленной кооперации и укрепление устойчивости союзников.

Отдельного внимания заслуживает изменение содержания самой украинской повестки. Если в предыдущие годы основными темами оставались поставки вооружений и политические гарантии, то сегодня Украина все чаще рассматривается как элемент общеевропейской оборонной архитектуры. Это проявляется не только в долгосрочном финансировании военной помощи, но и в интеграции украинского военно-промышленного комплекса в производственные цепочки союзников, совместной разработке современных вооружений и расширении промышленной кооперации. Такой подход свидетельствует о том, что Альянс постепенно исходит из необходимости не только поддерживать способность Украины продолжать сопротивление, но и формировать ее как долгосрочный фактор европейского военного баланса.

Вместе с тем саммит в Анкаре подтвердил сохранение политической осторожности в вопросе членства Украины в НАТО. В отличие от Вашингтонского саммита 2024 года, когда союзники подчеркивали необратимость евроатлантического курса Украины, и несмотря на практическое углубление сотрудничества, в Анкаре вновь отсутствовали новые политические решения относительно сроков или механизмов вступления. Это отражает стремление союзников избежать внутренних разногласий по вопросу расширения Альянса, одновременно концентрируя усилия на укреплении обороноспособности Украины как первоочередной задаче.

В целом итоги саммита свидетельствуют о переходе НАТО к новой модели взаимодействия с Украиной. Если первые годы войны характеризовались экстренной военно-политической поддержкой, а саммит в Гааге заложил основы новой системы распределения ответственности внутри Альянса, то Анкара обозначила начало этапа долгосрочной институционализации помощи. Для Украины это означает сохранение высокого уровня военной поддержки, появление более предсказуемых механизмов ее финансирования и дальнейшее углубление интеграции с европейской оборонной системой. Одновременно вопрос членства в НАТО окончательно отходит на второй план, уступая место более прагматичной задаче — обеспечению устойчивой обороноспособности Украины как одного из ключевых элементов европейской безопасности.