Еще несколько лет назад сама идея того, что проведение военного парада в Москве может сопровождаться масштабными мерами противовоздушной обороны, угрозами ударов беспилотников и обсуждением возможной отмены мероприятия, казалась бы невероятной. Однако события вокруг подготовки к параду 9 мая показали, насколько сильно изменилась современная война.  
Главное изменение заключается в исчезновении четкого разделения между фронтом и тылом. Если в войнах XX века столицы крупных держав зачастую оставались глубоко защищенными символическими центрами, то сегодня даже стратегическая глубина больше не гарантирует безопасности. Дроны дальнего радиуса действия, дешевые средства поражения и массовое применение беспилотников превратили инфраструктуру, города и политические мероприятия в потенциальные цели.  

Особенно показательна психологическая сторона происходящего. Сам парад традиционно был не только военным мероприятием, но и демонстрацией контроля государства над пространством и ситуацией. Теперь же значительная часть обсуждений сосредоточена не на демонстрации силы, а на вопросах безопасности, ПВО и вероятности атак. Это отражает переход от классической конвенциональной войны к войне постоянного давления, где важнейшую роль играет не только уничтожение войск, но и воздействие на политическую символику, общественное восприятие и ощущение защищенности.  

Еще одна важная особенность новой войны – это асимметрия затрат. Относительно дешевые беспилотники вынуждают задействовать дорогостоящие системы ПВО, ограничивать воздушное пространство, менять формат мероприятий и усиливать охрану стратегических объектов. Это создает постоянное напряжение даже вдали от линии фронта.  

Фактически опасения вокруг проведения парада стали не просто эпизодом информационной войны, а символом более глубоких изменений. Современный конфликт показывает, что эпоха «безопасного тыла» постепенно уходит в прошлое, а война превращается в непрерывное пространство давления, где психологический эффект и технологическая доступность средств поражения становятся не менее важными, чем классические армии и линии фронта.

В целом же опыт войны в Украине показывает, что современное военное дело вступило в этап глубокой трансформации. И хотя речь не идёт о полном исчезновении традиционных вооружений, которые все еще сохраняют своё значение, их роль и способы применения радикально меняются под воздействием новых технологий.

В этом смысле война в Украине уже вошла в историю как первый крупный конфликт эпохи массовых беспилотников и сетевого поля боя.

В этой связи нами интересной для военных аналитиков выглядит характеристика эволюции войны, данная российскими и украинскими военными. Так, по мнению офицера ВСУ, поделившимся своим видением ситуации, тактика ведения боевых действий с обеих сторон по сравнению с прошлым и позапрошлым годом существенно изменилась. Во-первых, наступательные действия российских войск на широком фронте не прекращаются, но их эффективность существенно снизилась.

Количество штурмовых действий по ряду направлений сократилось до минимума. Продвижения на многих участках либо нет, либо оно минимальное. Простое увеличение количества пехоты уже не дает существенного прироста эффективности и ведет к росту потерь. Это отображается и на тактике. Если в 2022 году противник воевал батальонно-тактическими и ротно-тактическими группами, в 2024-25 группами по 5-8 человек, то сейчас он пытается проводить инфильтрацию вглубь нашей обороны группами по 2-3 человека. Неся при этом большие потери на этапе выдвижения. Бронетехника ВС РФ используется лишь эпизодически. Мы пришли к тому состоянию, когда на поле боя чаще увидишь украинскую броню. Техника у противника, разумеется, еще есть. Но преодоление kill-зоны БПЛА стало для нее почти непосильной задачей. 

Во-вторых, реформы, проведенные в ВСУ в предыдущие годы, начинают давать положительный эффект. В прошлом году наблюдалось некоторое отставание в использовании дронов на оптоволокне, неуязвимых для РЭБ. Сейчас этот разрыв преодолен. Фиксируется резкое увеличение ударов украинских дронов на глубину 40-60 км, что существенно влияет на логистику противника. Наблюдается значительное увеличение количества штурмовых действий (контратак) с нашей стороны. Если в 2025 на каждые 100 атак мы отвечали 5-7, то сейчас это порядка 60-70. Соответственно, тактические успехи российских войск зачастую купируются. При этом ни мы, ни они не решили задачу преобразования в условиях господства дронов тактического успеха в оперативный. Как следствие, радикальных изменений в линии фронта ожидать не приходится. 

В-третьих, мы видим, что в силу ряда причин, в т.ч. и благодаря т.н. "кинетическим санкциям" со стороны ЗСУ, в России фиксируется рост усталости от войны. Российское общество не чувствительно к потерям, но очень чувствительно к символам. Российской власти срочно нужны победы. Вероятно, в ближайшем будущем они снова попытаются существенно нарастить количество атак на уже традиционных для себя направлениях: Запорожье, Покровск, Константиновка, Славянск, Лиман. Опционально - Купянск, Вовчанск, Мирополье. 
Подводя итоги, отметим, что сейчас рано говорить о переломе на фронте. Но то, что чаши весов качнулись - заметно уже невооруженным глазом. Многое будет зависеть от итогов грядущей кампании. Глубокий прорыв фронта сейчас мало вероятен. Но ведь и кайзеровская Германия проиграла Первую мировую войну не потому, что рухнул фронт.