Интервью аналитического центра CASPIA с Георгием Чижовым, руководителем Центра содействия реформам (Киев)

Перспективы завершения российско-украинской войны остаются одним из ключевых вопросов международной повестки. Несмотря на продолжающиеся боевые действия, все чаще обсуждаются возможные политические сценарии окончания конфликта, будущее международной поддержки Украины, а также вызовы, с которыми стране предстоит столкнуться после войны. Аналитический центр CASPIA побеседовал с руководителем Центра содействия реформам (Киев) Георгием Чижовым о наиболее вероятных вариантах развития событий, внутренней политике Украины и перспективах российской мобилизации.

— Как вы оцениваете текущие перспективы завершения войны? Какие политические сценарии сегодня выглядят наиболее реалистичными и почему?

— Это действительно глобальный и крайне сложный вопрос. Сегодня очевидно отсутствие готовности российской стороны, прежде всего президента Владимира Путина, вести переговоры на условиях, которые могли бы быть приемлемыми для Украины.

В Киеве рассчитывают, что интенсификация ударов по российскому среднему и дальнему тылу сможет вынудить российское руководство перейти к реальным переговорам. Вместе с тем заморозка конфликта по текущей линии фронта трудно может рассматриваться как хороший мир для Украины, однако пока не просматривается возможностей существенно изменить ситуацию на поле боя в свою пользу.

Украина также исходит из того, что процессы, запущенные войной внутри России, со временем будут углубляться. Предполагается, что в определенный момент российскому руководству станет сложно удерживать контроль над оккупированными территориями, и Москва будет вынуждена либо искать пути нормализации отношений с международным сообществом, либо столкнется с внутренними политическими деструктивными процессами, которые создадут условия для возвращения этих территорий.

Однако ситуация остается крайне неоднозначной. Значительная часть украинского общества — наиболее активная и мотивированная, по различным оценкам составляющая более 30% населения, — категорически против того, чтобы оставлять оккупированные территории под контролем России. При этом реальной альтернативы этому подходу пока не просматривается: несмотря на некоторое улучшение положения Украины на фронте в последнее время, возможностей вернуть эти территории военным путем сегодня не видно.

— Как меняется отношение ключевых международных партнеров к Украине и какие риски или возможности это создает для Киева в ближайшие годы?

— Международным партнерам, безусловно, выгодна сильная Украина. После того как российское наступление было остановлено, а украинская сторона начала наносить более результативные удары по территории России, западные государства заметно активизировали поддержку Киева.

Поэтому Украина рассчитывает на сохранение положительной динамики в отношениях с союзниками. Россия же, напротив, делает ставку на политические изменения внутри западных стран.

Прежде всего речь идет о Франции, где в следующем году состоятся президентские выборы и существует вероятность победы представителя националистического лагеря. Возможны изменения и в Германии: хотя этот процесс вряд ли будет быстрым, правительство Фридриха Мерца не пользуется высокой популярностью, тогда как «Альтернатива для Германии» продолжает укреплять свои позиции. Не исключены политические сложности и для действующего премьер-министра Италии Джорджи Мелони.

По всей видимости, российское руководство рассчитывает на затягивание войны в ожидании изменений политического ландшафта Европы, которые могут привести к ослаблению поддержки Украины.

— Какие главные вызовы, помимо вопросов безопасности, будут стоять перед Украиной после окончания активной фазы войны?

— За годы полномасштабной войны многие сферы жизни в Украине серьезно деградировали.

По разным оценкам, за границу выехали до десяти миллионов граждан Украины. Неизвестно, сколько из них вернутся после окончания войны, а часть населения может продолжить эмиграцию. Это создаст серьезный дефицит трудовых ресурсов.

Значительный ущерб понесла и экономика, восстановление которой потребует огромных финансовых ресурсов. При этом одной из ключевых проблем станет обеспечение прозрачного контроля над средствами, выделяемыми на восстановление страны. Коррупционные риски никуда не исчезли, и поступление масштабного международного финансирования неизбежно создаст серьезные соблазны для злоупотреблений.

Кроме того, могут возникнуть вопросы, связанные с качеством демократических процедур. Сегодня заметно стремление действующей президентской команды сохранить власть, что потенциально может сопровождаться определенными злоупотреблениями.

Не менее важной остается проблема реформ. На мой взгляд, сегодня немногие представители украинской власти имеют четкое представление о том, каким образом должна проходить послевоенная модернизация страны. Существенную роль здесь будет играть Европейский союз, который станет выдвигать условия и задавать ориентиры реформирования. Скорее всего, это окажет положительное влияние, поскольку самостоятельно Украине будет непросто определить оптимальную модель развития в новых условиях.

— Как бы вы прокомментировали отставку министра обороны Федорова? С чем, на ваш взгляд, связаны реальные причины этого решения?

— Это решение оказалось крайне непопулярным. На мой взгляд, президентская команда допустила серьезную ошибку, не обеспечив должной коммуникации с обществом.

Попытка фактически скрыть отставку Федорова в рамках общей перезагрузки правительства была воспринята многими как попытка ввести общество в заблуждение. Гораздо эффективнее было бы открыто заявить, что между министром обороны и главнокомандующим возник серьезный конфликт, арбитра между ними нет, и президент берет на себя политическую ответственность за принятое решение. Тогда общественная реакция могла бы быть значительно спокойнее.

В действительности президент сделал практически то же самое, но уже после того, как разгорелся общественный скандал.

Что именно стало причиной противоречий, до конца неизвестно — это остается закрытой информацией. Популярные объяснения вроде противостояния сторонников «войны дронов» и традиционного ведения боевых действий являются чрезмерным упрощением.

Я полагаю, что Федоров был неудобной фигурой для многих групп влияния внутри Министерства обороны. Там сложились собственные интересы, устоявшиеся отношения с поставщиками, различные внутренние кланы. Не исключаю, что на позицию главнокомандующего Александра Сырского также оказывалось определенное влияние.

После этой истории президент потерял часть общественной поддержки, поэтому, вероятно, ему придется предпринимать дополнительные политические шаги. Не исключаю, что со временем Сырский может покинуть свой пост, хотя это вряд ли произойдет сразу, чтобы решение не выглядело как реакция на давление общественного мнения.

Одновременно власти, вероятно, постараются найти для Федорова должность, которая позволит ему продолжить влияние на оборонную сферу. Сейчас обсуждается идея введения своеобразной должности «царя» — по аналогии с американской системой антикризисного управления. Однако пока неясно, насколько подобная конструкция сможет органично вписаться в существующую систему государственного управления Украины.

— Как вы оцениваете перспективы проведения новой мобилизации в России?

— Здесь обращает на себя внимание календарь политических событий. 20 сентября состоятся выборы в Государственную думу, а уже 21 сентября исполнится четыре года с момента подписания указа президента России о частичной мобилизации.

Не исключено, что именно после этого российские власти могут объявить о проведении ротации: демобилизовать часть военнослужащих, находящихся на фронте уже несколько лет, и одновременно провести новый этап мобилизации.

При этом речь, скорее всего, не будет идти о всеобщей мобилизации. Власти вряд ли захотят создавать атмосферу массовой тревоги. Более вероятен вариант мобилизации нескольких сотен тысяч человек при сохранении общего посыла остальному населению о том, что их повседневная жизнь существенно не изменится.