CASPIA представляет интервью с профессором Яшаром Сары, директором Центра евразийских исследований имени Гейдара Алиева при Университете Ибн Халдуна (Стамбул, Турция).

- Подготовка к саммиту в Анкаре в конце октября проходит в период серьёзных изменений геополитической архитектуры Евразии. Каким, на ваш взгляд, должно стать главное стратегическое послание саммита и что будет свидетельствовать о вступлении Организации тюркских государств в новый этап развития?

- Главное стратегическое послание саммита должно заключаться не в расширении организации или формировании нового блока, а в институциональном укреплении и повышении функциональной устойчивости. Речь идёт о переходе ОТГ от платформы, основанной на культурной близости, к устойчивому механизму экономической интеграции, транспортной связанности и региональной координации.

Развитие самой организации показывает, что её наиболее убедительная ценность заключается в практическом сотрудничестве, а не в геополитических декларациях. В документе «Видение тюркского мира — 2040» прямо обозначены более 40 направлений взаимодействия от экономической интеграции до образования и инноваций. Поэтому стратегическое послание саммита должно опираться на три основных направления.

Первое — экономическая интеграция как основа легитимности организации. С начала десятилетия внутренняя торговля между участниками ОТГ почти удвоилась и достигла приблизительно 57 млрд долларов. При этом товарооборот Турции со странами ОТГ превысил 26 млрд долларов, а товарооборот Азербайджана с государствами организации к концу 2025 года составил 7,3 млрд долларов. Необходимо подчеркнуть эти конкретные достижения и подтвердить готовность к дальнейшему упрощению торговли, гармонизации таможенных процедур и развитию промышленной кооперации.

Второе направление — Средний коридор как стратегическая инфраструктура. Объёмы грузоперевозок по Транскаспийскому маршруту выросли с менее чем 1 млн тонн в 2021 году до более чем 4,5 млн тонн к концу 2025 года. Благодаря цифровизации и модернизации инфраструктуры сроки доставки сократились с 40–50 до 18–23 дней. Если ОТГ позиционирует себя как институциональную платформу, обеспечивающую развитие этого коридора, а не как конкурента другим региональным форматам, это продемонстрирует, что цель организации заключается в обеспечении связанности, а не в конфронтации.

Третье направление — цифровая и зелёная трансформация как объединяющие факторы будущего. Неформальный саммит в Туркестане в мае 2026 года был посвящён искусственному интеллекту и цифровому развитию. Турция, в свою очередь, объявила координацию в области кибербезопасности одним из приоритетов своего предстоящего председательства. Анкарский саммит должен развить эту повестку, уделив особое внимание совместным технологическим проектам и развитию человеческого капитала — направлениям, в которых государства ОТГ способны коллективно достигать результатов, труднодостижимых для них по отдельности.

- Какие признаки свидетельствуют о том, что организация действительно вступает в качественно новый этап институционального развития?

- Прежде всего, происходит углубление институционального взаимодействия, выходящего за рамки деклараций. Создание формата «ОТГ+», утверждённого на саммите в Габале в октябре 2025 года, стало переходом от внутреннего укрепления организации к структурированному взаимодействию с внешними партнёрами. Решение усилить институциональные и цифровые возможности секретариата ОТГ, а также назначение заместителя генерального секретаря в рамках неформального саммита в Туркестане также свидетельствуют об административном развитии организации.

Второй признак — институционализация экономического сотрудничества. Создание Тюркского инвестиционного фонда в качестве первого совместного финансового института ОТГ и одобрение существенного увеличения бюджета секретариата представляют собой конкретные шаги к формированию самоподдерживающихся механизмов интеграции. Когда организация переходит от принятия деклараций к капитализации собственных институтов, это означает преодоление важного рубежа.

Третий признак — расширение взаимодействия с наблюдателями. Туркменистан получил статус наблюдателя как в Тюркской академии, так и в Фонде тюркской культуры и наследия. Кроме того, в 2025 году в Будапеште состоялся первый саммит ОТГ в государстве-наблюдателе — Венгрии, а в саммите в Туркестане приняла участие Турецкая Республика Северного Кипра. Всё это свидетельствует о постепенном, хотя и осторожном расширении круга взаимодействия.

Четвёртый показатель — систематизация политического диалога. Проведение регулярных саммитов, следующий из которых запланирован в Турции на 30 октября 2026 года, и неформальных встреч, в том числе в Казахстане в 2026 году, формирует устойчивый ритм взаимодействия, выходящий за рамки разовых встреч. В период своего председательства Азербайджан организовал более 100 мероприятий в различных сферах, что также демонстрирует операционные возможности организации.

Наконец, о зрелости организации свидетельствует её способность адаптироваться к региональным изменениям. Таким образом, стратегическое послание Анкарского саммита должно заключаться в демонстрации уверенности без излишней конфронтационности.

- На протяжении многих лет Тюркский мир рассматривался прежде всего через призму общей истории, культуры и идентичности. Способна ли Организация тюркских государств преобразовать эту общность в более конкретную политическую и экономическую структуру или структурные ограничения по-прежнему препятствуют углублению интеграции?

- Изменения, произошедшие с 2021 года, вполне реальны, однако их характер скорее качественный, чем количественный. Согласно одному комплексному исследованию восьми деклараций саммитов ОТГ за период 2009–2025 годов, количество функциональных обязательств в сфере торговли, транспорта и безопасности существенно увеличилось, тогда как риторика, связанная с идентичностью, осталась относительно неизменной и неглубокой. Иными словами, организация не столько усиливает свою идеологическую тюркскую составляющую, сколько становится более функциональной и ориентированной на практические результаты.

Это проявляется в конкретных механизмах. Средний коридор превратился из альтернативного маршрута в то, что генеральный секретарь ОТГ Кубанычбек Омуралиев называет «новой устойчивой транспортной архитектурой между Азией и Европой». В 2025 году объёмы перевозок по маршруту достигли 4,7 млн тонн. Система электронных разрешений e-Permit уже функционирует, а системы e-CMR и e-TIR находятся на пилотных этапах внедрения. Создание формата «ОТГ+» на саммите в Габале в 2025 году стало осознанным шагом к взаимодействию с внешними партнёрами без расширения членства. Кроме того, организация планирует совместный проект по созданию спутника CubeSat в 2026 году и учредила Тюркский инвестиционный фонд.

- Какие ключевые политические, институциональные и экономические ограничения мешают Организации тюркских государств превратиться в полноценный политический или экономический блок?

- Несмотря на эту функциональную динамику, ряд структурных факторов не позволяет ОТГ превратиться в полноценный политический или экономический блок. Первый фактор — различия в ориентирах государств в сфере безопасности. Казахстан и Кыргызстан являются членами Организации Договора о коллективной безопасности, возглавляемой Россией, тогда как Турция входит в НАТО. Это принципиальное расхождение ограничивает глубину возможного сотрудничества в сфере безопасности. Сама ОТГ не позиционирует себя как военный союз.

Второй фактор — стремление государств сохранять суверенитет и возможность балансировать между различными партнёрами. ОТГ функционирует как пространство для диверсификации внешних связей, а не как наднациональная структура. Государства-участники используют организацию для расширения партнёрств, избегая обязательств, которые могли бы ограничить их самостоятельность.

Третий фактор — конкурирующие региональные форматы. ОТГ пересекается по направлениям деятельности с Евразийским экономическим союзом, ОДКБ и Шанхайской организацией сотрудничества, но не может заменить ни одну из этих структур. Тюркская идентичность организации также ограничивает её возможности в качестве всеобъемлющей региональной платформы, поскольку не охватывает нетюркских соседей, таких как Армения, Грузия и Таджикистан. Поэтому ОТГ правильнее рассматривать как дополнительную региональную структуру, которая дополняет, а не вытесняет более крупные объединения.

Четвёртый фактор — экономическая асимметрия и ограниченность ресурсов. Экономический вес Турции значителен, однако его недостаточно для того, чтобы Анкара могла выступать региональным гегемоном и самостоятельно обеспечивать глубокую интеграцию.

Пятый фактор — вопрос статуса Турецкой Республики Северного Кипра. Несмотря на наличие статуса наблюдателя, государства — участники ОТГ не спешат полностью поддерживать её международное признание. Казахстан отказался приглашать представителей Турецкой Республики Северного Кипра на саммит в Астане в 2022 году, а государства Центральной Азии, напротив, углубляли отношения с администрацией греческой части Кипра. Это показывает, что прагматические дипломатические соображения могут преобладать над этнической солидарностью.

Таким образом, ОТГ способна преобразовывать общую идентичность в конкретные структуры, и этот процесс уже происходит. Однако формирующаяся модель не будет напоминать Европейский союз или традиционный военный альянс. Скорее, речь идёт о гибкой платформе, ориентированной на функциональное сотрудничество в отдельных секторах — транспорте, цифровизации, упрощении торговли и культурном обмене, при сохранении максимальной самостоятельности государств и их многосторонних внешних связей.

- Турция и Азербайджан стали центральными участниками формирующейся системы тюркского сотрудничества. Как вы оцениваете роль Азербайджана в соединении Турции с Центральной Азией, особенно посредством транспортных, энергетических и торговых сетей?

- Вклад Азербайджана следует рассматривать прежде всего как структурообразующую связующую роль. Географическое положение и инфраструктура страны превращают культурную и политическую близость Турции с Центральной Азией в реально функционирующий транспортный коридор. Значение Азербайджана определяется не столько тем, что он сам является конечным пунктом назначения, сколько тем, что без него Тюркский мир не мог бы превратиться в единое физическое и экономическое пространство.

Центральным инфраструктурным проектом, соединяющим Турцию с Центральной Азией, является Средний коридор. Инвестиции Азербайджана в инфраструктуру сделали этот маршрут всё более жизнеспособным. Железная дорога Баку — Тбилиси — Карс, завершённая в 2017 году, обеспечивает непрерывное железнодорожное сообщение между Китаем и Европой, а Азербайджан расширяет пропускную способность порта Алят для обработки растущих грузопотоков.

Следующим этапом связующей роли Азербайджана должен стать Зангезурский коридор, который теперь рассматривается в рамках инициативы TRIPP.  Энергетическая роль Азербайджана также изменилась. Если раньше страна выступала преимущественно поставщиком нефти и газа, то теперь она становится транзитным узлом для энергетических ресурсов Центральной Азии. Нефтепровод Баку — Тбилиси — Джейхан и Южный газовый коридор уже давно обеспечивают поставки азербайджанских углеводородов в Турцию и Европу, однако теперь Азербайджан также способствует продвижению казахстанской и туркменской нефти и газа на западные рынки.

Более значимым перспективным направлением является формирование энергетического моста Центральная Азия — Азербайджан — Турция. Предлагаемый коридор зелёной энергетики позволит передавать возобновляемую электроэнергию из Казахстана и Узбекистана через Каспийское море в Азербайджан, а затем через Нахчыван или Грузию в Турцию и Европу. Таким образом, вклад Азербайджана в соединение Турции с Центральной Азией носит структурный и незаменимый характер. Без территории и инфраструктуры Азербайджана Средний коридор лишился бы своего ключевого южнокавказского участка, а связь Турции с Центральной Азией оставалась бы преимущественно политической и культурной, а не физической и экономической.

- Центральная Азия приобретает всё большее значение для Турции и Азербайджана. Считаете ли вы, что тюркские государства постепенно формируют общее экономическое пространство, или сотрудничество по-прежнему будет основываться преимущественно на двусторонних отношениях и отдельных национальных интересах?

- Ряд процессов свидетельствует о том, что сотрудничество выходит за рамки двусторонних отношений. Важный фактор Средний коридор как коллективный проект. Он рассматривается не просто как турецкая или азербайджанская инициатива, а как один из приоритетов ОТГ. Организация прогнозирует увеличение грузопотока по коридору до 11 млн тонн к 2030 году, а после ввода в эксплуатацию железной дороги Китай — Кыргызстан — Узбекистан — до 15 млн тонн. Модернизация железной дороги Баку — Тбилиси — Карс, начавшаяся в июне 2026 года и предусматривающая увеличение пропускной способности до 5 млн тонн в год, стала результатом согласованных усилий Азербайджана, Грузии и Турции при участии государств Центральной Азии в качестве заинтересованных сторон.

Торговая статистика также указывает на положительную динамику. В 2021–2025 годах объём торговли Турции с участниками ОТГ достиг 72,2 млрд долларов, а положительное сальдо составило 10,9 млрд долларов.

Тем не менее структурные реалии не позволяют превратить это сотрудничество в полноценный экономический союз. У ОТГ отсутствует наднациональный орган, способный обеспечивать обязательное исполнение решений. ОТГ действует как объединение государств с различными интересами, а не как единый блок. Её участники не передают свои суверенные полномочия наднациональным структурам, а координируют действия в тех областях, где их интересы совпадают.

Энергетическое и торговое сотрудничество также во многом остаётся двусторонним. Например, газовые соглашения Турции с Туркменистаном и Азербайджаном заключаются на двусторонней основе, а не в рамках механизмов ОТГ. Газопровод Ыгдыр — Нахчыван, соединяющий Турцию и Азербайджан, также является двусторонним проектом, хотя и способствует развитию более широкой транспортной и энергетической связанности.

Дальнейшая динамика будет зависеть от нескольких факторов: ввода в эксплуатацию Зангезурского коридора/TRIPP, реализации инвестиционных планов ЕС в рамках платформы связанности, а также способности государств-участников продвигать гармонизацию нормативно-правового регулирования и расширять совместные инвестиционные проекты.

- Часто обсуждается возможность создания более сильной институциональной структуры внутри Тюркского мира. Какие формы институционализации были бы реалистичны в ближайшие годы?

- В ближайшей перспективе наиболее реалистичный прогресс ожидается в области экономического сотрудничества, транспортной связанности и коллективных инвестиционных инструментов, тогда как ОТГ прямо не рассматривает возможность создания формального военного союза. Именно в этих направлениях институционализация достигла наиболее продвинутой стадии: конкретные механизмы либо уже действуют, либо близки к запуску.

- Как вы оцениваете взаимосвязь между Тюркским миром и более широкой концепцией евразийской связанности? Могут ли тюркские государства со временем сформироваться в самостоятельный геополитический и экономический полюс внутри Евразии?

- Взаимосвязь между Тюркским миром и евразийской связанностью правильнее всего рассматривать как взаимно обусловленный, а не последовательный процесс. Тюркские государства не просто участвуют в уже существующей системе евразийской связанности — они активно формируют её посредством Среднего коридора и тем самым постепенно приобретают характеристики самостоятельного геополитического и экономического полюса, хотя и с существенными структурными ограничениями.

Средний коридор является конкретным воплощением этой взаимосвязи. Это не просто транспортный маршрут, проходящий через тюркские государства. Он всё чаще рассматривается как вклад Тюркского мира в развитие евразийской связанности.  Эта инициатива уже привлекает серьёзное международное внимание. В докладе Всемирного банка за сентябрь 2026 года отмечается, что стратегические инвестиции в Транскаспийский коридор могут более чем втрое увеличить объёмы торговли, вдвое сократить время перевозок, повысить ВВП на 3,3% и обеспечить создание дополнительных 2 млн рабочих мест к 2040 году.

Географическая логика коридора в своей основе связана с Тюркским миром: он соединяет Турцию, Азербайджан, Казахстан, Кыргызстан и Узбекистан — государства — члены ОТГ,  при этом Туркменистан и Таджикистан выступают важнейшими транзитными узлами. Как отметил премьер-министр Кыргызстана Касымбеков, Зангезурский коридор представляет собой «логичное продолжение железной дороги Китай — Кыргызстан — Узбекистан», формируя транспортный узел, который «обеспечивает выход на европейские рынки от тихоокеанского побережья Китая через Центральную Азию, Каспийское море, Азербайджан и Турцию».

- Если посмотреть за пределы Анкарского саммита, какой единственный наиболее важный шаг, по вашему мнению, должна предпринять Организация тюркских государств в ближайшие три–пять лет, чтобы превратить набранный политический импульс в ощутимые результаты?

- Наиболее важным шагом для ОТГ в ближайшие три–пять лет должно стать полноценное развёртывание деятельности Тюркского инвестиционного фонда (TIF) в качестве ключевого механизма проектного финансирования, который позволит преобразовать политические декларации в экономически обоснованные трансграничные инфраструктурные и торговые проекты.

Соглашения в области цифровой экономики и модернизация таможенных систем имеют большое значение, однако их реализация зависит от политической воли и процедур ратификации на национальном уровне. В отличие от них, TIF представляет собой механизм распределения капитала, способный обеспечивать конкретные и наглядные результаты: модернизированные аэропорты, финансирование малых и средних предприятий и реализованные трансграничные проекты. Каждая успешная инвестиция упрощает достижение договорённостей по следующим политическим обязательствам. Миссия фонда прямо предусматривает увеличение внутрирегиональной торговли и поддержку устойчивого развития Тюркского мира.

Отдав приоритет полноценному развёртыванию деятельности TIF, расширению портфеля экономически обоснованных проектов, углублению партнёрства в сфере совместного финансирования с такими институтами, как Исламская корпорация по развитию частного сектора (ICD) и Всемирный банк, а также формированию убедительной истории успешного предоставления средств, ОТГ сможет доказать, что тюркское сотрудничество приносит конкретную экономическую отдачу. Это, в свою очередь, укрепит политическую волю, необходимую для продвижения более сложной задачи — гармонизации нормативно-правового регулирования, без которой невозможно дальнейшее углубление интеграции.