На фоне усиливающегося соперничества между Россией, Китаем и Турцией за влияние в Евразии Южный Кавказ всё чаще рассматривается как один из наиболее чувствительных и стратегически значимых регионов постсоветского пространства. Здесь пересекаются интересы крупных держав, формируются новые транспортные и энергетические маршруты, а также тестируются модели внешнеполитической самостоятельности малых и средних государств.

В последние годы регион оказался в фокусе сразу нескольких параллельных процессов: переоценки роли сухопутных торговых путей в условиях глобальной трансформации цепочек поставок, активизации энергетического сотрудничества между Азербайджаном и Европейским союзом после кризиса на европейском энергетическом рынке, а также постепенного сближения стран Южного Кавказа с государствами Центральной Азии в рамках новых форматов взаимодействия. На этом фоне особое внимание привлекает концепция Среднего коридора, который всё чаще обсуждается как альтернативный маршрут между Азией и Европой, хотя его экономическая устойчивость и масштабируемость по-прежнему вызывают споры среди экспертов.

Одновременно Южный Кавказ остаётся регионом с незавершёнными конфликтами, сложной внутренней политической динамикой и высокой степенью внешнего влияния. Это создаёт особую модель регионального баланса, в которой государства вынуждены сочетать многовекторную дипломатию, прагматичное выстраивание союзов и стремление к сохранению стратегической автономии. В этих условиях Азербайджан всё чаще рассматривается как один из наиболее активных игроков, стремящихся не только адаптироваться к изменениям международной среды, но и формировать её элементы через энергетическую, транспортную и дипломатическую повестку.

На вопросы CASPIA отвечает старший научный сотрудник Carnegie Europe, директор программы Dahrendorf в St Antony’s College Оксфордского университета, автор влиятельных исследований по геополитике Европы, России, Китая и Турции и книги The Scramble for Europe: Russia, China and Turkey Challenging Regional Order Димитар Бечев.

— Господин Бечев, в вашей новой книге вы анализируете конкуренцию между Россией, Китаем и Турцией за влияние в Европе и соседних регионах. Какое место в этой меняющейся геополитической конфигурации сегодня занимает Южный Кавказ и, в частности, Азербайджан?

— Южный Кавказ является самостоятельным регионом. Он подвержен внешним влияниям — со стороны России, Турции, США, ЕС, Ирана, Китая — однако три государства региона проводят политику, которая определяется в первую очередь их собственным выбором и предпочтениями, а не внешним давлением. Региональные и даже внутриполитические процессы обладают собственной логикой. Местные государства и элиты обладают субъектностью. Иногда они стремятся избежать негативных последствий соперничества великих держав и распространения конфликтов — например, придерживаясь нейтралитета в противостоянии России и Запада. В других случаях они, напротив, используют рычаги влияния на внешних партнёров — так, Азербайджану на протяжении многих лет удавалось влиять как на Турцию, так и на Россию.

— На фоне трансформации глобальных цепочек поставок всё больше внимания уделяется Среднему коридору. Насколько, по вашему мнению, Азербайджану удалось трансформироваться из транзитной территории в ключевого стратегического игрока евразийской связанности?

— Средний коридор в значительной степени является вопросом политической риторики, а не экономической реальности. Пока нет доказательств того, что Китай и Европа начнут использовать этот маршрут вместо морских путей для торговли. Существуют инфраструктурные и политические ограничения, которые мешают Среднему коридору реализовать свой полный потенциал.

— Сегодня Баку активно развивает отношения с Турцией, Европейским союзом, странами Центральной Азии, Россией и Китаем. Становится ли Азербайджан примером государства, проводящего многовекторную внешнюю политику в условиях новой глобальной турбулентности?

— Да, Азербайджан является хорошим примером многовекторности. И в этом нет ничего нового. Выстраивание партнёрств с различными внешними акторами — а иногда и игра на противоречиях между ними — является лучшим способом сохранить автономию и обеспечить внутреннюю стабильность. Изменилось лишь то, что глобальная среда стала более конкурентной и фрагментированной. Однако для Южного Кавказа это не новость: регион существует в подобных условиях с 1990-х годов, даже когда влияние Запада и США было на пике.

— После энергетического кризиса в Европе сотрудничество между Азербайджаном и ЕС заметно активизировалось. Как вы оцениваете долгосрочные перспективы этого партнёрства — ограничится ли оно исключительно энергетикой или может перерасти в более широкое геополитическое сближение?

— Партнёрство с ЕС имеет хорошие перспективы. Однако неясно, обладает ли Азербайджан достаточными возможностями для увеличения добычи природного газа, чтобы удовлетворить дополнительный спрос. Мирное соглашение с Арменией углубит отношения с ЕС.

— Сегодня страны Центральной Азии всё активнее взаимодействуют с Азербайджаном. Можно ли говорить о формировании нового политико-экономического пространства от Каспия до Европы?

— В отношении Центральной Азии можно говорить о стремлении к углублению интеграции. Однако до этого ещё далеко, и, вероятно, Китай останется впереди ЕС как основной вектор экономического сотрудничества, торговли и инвестиций.

— Азербайджан всё чаще становится площадкой для международных политических и экономических форумов. Насколько, по вашему мнению, Баку укрепляет свои позиции как дипломатический и интеллектуальный центр региона?

— У Азербайджана есть значительный потенциал благодаря ресурсам и партнёрствам, выстроенным с момента обретения независимости. Однако не хватает всеобъемлющего мира с Арменией — это необходимое условие (sine qua non) для того, чтобы Баку мог играть ведущую роль за пределами Южного Кавказа.

— По вашему мнению, какие основные вызовы будут определять будущее Южного Кавказа в ближайшие 5–10 лет: геополитическая конкуренция, транспортные маршруты, энергетика, климатическая повестка или вопросы безопасности?

— На мой взгляд, основные вызовы остаются прежними: сохраняющиеся конфликты в регионе, захват государства и коррупция, а также вмешательство внешних сил, которые предпочли бы сохранение статус-кво.