С конца февраля 2026 года конфликт между США и Израилем с одной стороны и Ираном с другой вступил в опасную фазу открытого масштабного противостояния, которое уже выходит за пределы Ближнего Востока. Скоординированные воздушные и ракетные удары по ключевым объектам в Иране затрагивают военные, энергетические и инфраструктурные цели, включая стратегические ядерные объекты. Несмотря на заявления о возможном скором завершении операций, боевые действия продолжаются более десяти дней, и стороны демонстрируют готовность к дальнейшей эскалации, вплоть до применения оружия массового поражения.

Сообщается о серьёзных повреждениях на иранских ядерных объектах и наличии высокообогащённого урана, который потенциально может использоваться для создания ядерного оружия. Одновременно фиксируются удары по гражданской инфраструктуре, включая медицинские учреждения, что создаёт значительные гуманитарные риски и угрозы для мирного населения. На фоне этих событий особое внимание привлекает регион Южного Кавказа. Потенциальное распространение конфликта на соседние страны, в первую очередь на Азербайджан, приобретает реальный характер.

CASPIA представляет интервью с исследователям по Ирану Али Шахином.

- Как вы оцениваете текущую политическую ситуацию в Иране и с какими основными проблемами сейчас сталкивается система?

- После гибели верховного лидера революции Али Хаменеи в результате совместного удара Израиля и США в Иране установилась атмосфера глубокой неопределённости и переходного периода. Хотя в рамках системы «Велаят - и факих» действует механизм быстрой передачи власти, общество может столкнуться с серьёзной поляризацией. Смерть Хаменеи стала событием огромного масштаба: несмотря на то, что в стране в целом объявлен траур, существуют и группы, которые открыто радуются произошедшему.

Его гибель серьёзно пошатнула авторитарную конструкцию режима, однако говорить о скорой смене политической системы пока преждевременно. Такие ключевые институты режима, как Корпус стражей исламской революции, по - прежнему остаются мощными и влиятельными.

В стране нарастает политическое и социальное раскалывание. Оппозиционно настроенные силы внутри Ирана празднуют смерть Хаменеи, называя её «концом религиозного деспотизма», тогда как консервативные круги скорбят и призывают к мести. Пока Корпус стражей исламской революции пытается заполнить образовавшийся вакуум власти, внутри элит усиливается борьба между жёсткой линией и более умеренными силами.

Главной проблемой, с которой сейчас сталкивается система, является именно этот вакуум лидерства и власти. Он не только провоцирует внутреннюю нестабильность, но и повышает уязвимость страны перед внешним вмешательством, ускоряет экономический спад и нарушает координацию региональных союзников Ирана. Режим пытается удержать ситуацию под контролем через риторику мести. Однако образовавшийся вакуум власти может также спровоцировать новые протестные выступления внутри страны.

- Как усилившаяся региональная напряжённость, особенно атаки на Тегеран и убийство Верховного лидера, повлияли на внутреннюю стабильность Ирана?

- Последние события серьёзно потрясли внутреннюю стабильность Ирана. Можно сказать, что произошедшее стало одним из крупнейших кризисов для режима со времени Исламской революции 1979 года.

Смерть Хаменеи вызвала резкое раскалывание общества. С одной стороны, противники режима воспринимают происходящее как «момент свободы». В Тегеране и других крупных городах ночью можно наблюдать сцены празднований - люди выходят на улицы, танцуют, скандируют лозунги.

С другой стороны, консервативные слои общества переживают глубокий траур. На центральных площадях Тегерана собираются тысячи людей в чёрной одежде, звучат религиозные лозунги «Аллаху акбар», раздаются призывы к мести.

Такое разделение общества повышает риск уличных столкновений и внутренних беспорядков. Силовые структуры патрулируют города, пытаясь подавлять протестные и праздничные акции оппозиции.

Сами атаки на столицу фактически парализовали гражданскую жизнь. Улицы опустели, происходят перебои с интернетом, многие элементы повседневной жизни остановились. Государственные СМИ Ирана объявили Хаменеи «шахидом» и объявили 40-дневный национальный траур, одновременно пытаясь мобилизовать население через риторику мести. Роль Корпуса стражей исламской революции при этом заметно возрастает, однако это также может усилить внутренние противоречия и усложнить заполнение вакуума власти.

Дополнительным фактором давления становится ситуация вокруг Ормузского пролива. Его закрытие может серьёзно ослабить иранскую экономику, поскольку экспорт нефти практически остановился, а поток наличных средств резко сократился. Если война затянется, внутренняя нестабильность может стать практически неизбежной.

- Как смерть Хаменеи повлияла на моральное состояние руководства Ирана и на военные операции?

- Смерть Хаменеи стала мощным шоком как для руководства страны, так и для общества. Долгое время существовало убеждение, что Хаменеи практически неприкосновенен. Даже во время 12-дневной войны, когда Израиль, по имеющимся данным, знал его местонахождение, удары наносились по другим представителям иранской элиты, но не по самому Хаменеи.

Кроме того, наличие внутри страны агентуры Моссада усилило атмосферу подозрительности и недоверия среди высших элит. Это создало психологическое давление и ощущение внутреннего кризиса.

С военной точки зрения ситуация также осложнилась. Целенаправленные убийства высокопоставленных представителей иранского руководства со стороны США и Израиля нарушили цепочку командования.

Уничтожение ключевых командных центров иранских вооружённых сил снизило эффективность военных операций. Пытаясь заполнить образовавшийся вакуум власти, Корпус стражей исламской революции может усилить своё влияние. Однако это также может спровоцировать внутренние конфликты и замедлить принятие решений.

Кроме того, операции Израиля против союзных Ирану группировок после событий 7 октября значительно ослабили их. Поэтому в нынешней войне между США/Израилем и Ираном эти силы уже не способны оказать Тегерану такую поддержку, как раньше.

- Как формируется военная стратегия Ирана в условиях ракетных и беспилотных атак?

- После атак США и Израиля Иран, судя по всему, пересмотрел свою военную стратегию, сделав выводы из предыдущих конфликтов. Под руководством Корпуса стражей исламской революции была принята стратегия быстрых, непрерывных и многопрофильных ответных ударов.

Цель этой стратегии - изматывать системы обороны противника, усиливать давление на региональных союзников США и Израиля и обеспечивать продолжение операций даже при потере лидеров.

После нападения Иран практически сразу ответил неожиданным и быстрым ударом. Это должно было застать противника врасплох и одновременно продемонстрировать внутренней аудитории способность режима к сопротивлению.

Ответные удары направлены не только против Израиля, но и против американских военных объектов в Персидском заливе и союзников США. Таким образом Иран пытается вынудить США и Израиль защищаться сразу на нескольких направлениях и распределять ресурсы. При этом Тегеран отказался от классической тактики «роевых атак» и перешёл к постоянным запускам ракет и дронов в течение 24 часов. Цель -физически и психологически изматывать системы противоракетной обороны противника, такие как Patriot.

- Как вы оцениваете последствия атаки беспилотников на Нахичеванскую Автономную Республику для региональной безопасности Южного Кавказа, и может ли этот инцидент стать началом более широкой эскалации конфликта, вовлекая соседние государства и энергетические маршруты?

- Оценивая атаку беспилотников на территорию Азербайджана, особенно на Нахичеванскую Автономную Республику, 5 марта 2026 года с точки зрения региональной безопасности, можно сказать, что этот инцидент одновременно демонстрирует хаотичную природу текущего иранского кризиса и потенциальный риск эскалации на Южном Кавказе. Атака была направлена на пассажирский терминал Нахичеванского международного аэропорта и на район возле школы в селе Шекерабад, в результате чего были ранены 4 мирных жителя. Азербайджан подтвердил, что дроны были запущены с территории Ирана, основываясь на данных радаров, анализе обломков и свидетельствах очевидцев. Азербайджан установил, что атака была совершена с территории Ирана, однако Иран заявил, что не имеет отношения к этому нападению, и утверждает, что речь идет о операции «под чужим флагом». Исходя из этого, произошедшее можно рассматривать как попытку распространения текущей войны на Южный Кавказ. Географическое положение Нахичевани, зажатой между Ираном и Турцией, позволяет интерпретировать атаку как стратегическое «предупреждение» или шаг сдерживания. Иран уже долгое время воспринимает тесные военные и разведывательные связи Азербайджана с Израилем как «угрозу с севера». Атака может рассматриваться как практическое проявление этого восприятия.

Вместе с тем нынешний кризис власти в Иране усилил хаотичность процессов принятия решений. В условиях, когда центральная цепочка командования частично нарушена, а региональные подразделения Корпуса стражей исламской революции могут действовать более автономно, маломасштабная операция с использованием дронов против Нахичевани могла быть осуществлена без прямого одобрения высшего руководства — например, чрезмерно инициативными местными или средними по уровню командирами. Однако эту атаку можно рассматривать и как материализацию давних предупреждений Ирана о том, что «Азербайджан не должен превращаться в базу Израиля». Поэтому можно сказать, что вероятность хаотичного принятия решений высока, но одновременно атака могла иметь и цель передачи стратегического «сигнала» - эти два фактора не исключают друг друга.

Азербайджан квалифицировал атаку как «террористический акт», привёл свою армию в полную боевую готовность, вызвал посла Ирана, отозвал дипломатический персонал и приостановил грузовые перевозки на границе с Ираном.

Учитывая географическую уязвимость Нахичевани, любой ответный шаг может напрямую сделать Нахичевань целью и привести к вовлечению Турции. Это может вызвать эффект домино на Южном Кавказе: напряженность вокруг Зангезурского коридора вновь обострится, позиции Армении усилятся, а посредническая роль России в регионе ослабнет.

С точки зрения общей стабильности, данный инцидент является первым серьёзным сигналом того, что война на Ближнем Востоке может перекинуться на Кавказ, что усилит давление на энергетические маршруты (например, нефтепровод Баку - Тбилиси - Джейхан) и на региональные союзы (ось Азербайджан - Израиль - Турция).

- Каков потенциальный риск распространения конфликта на соседние страны, такие как Азербайджан, особенно с учётом возможного использования химического или ядерного оружия и повреждений иранских ядерных объектов?

- Война начинает приобретать всё более жёсткий характер. Стороны, стремясь поставить друг друга на колени, фактически готовы рассматривать любые средства. В этом контексте, помимо уже применяемых вооружений и ракет, может возникнуть даже вероятность использования химического, а в крайнем случае и ядерного оружия. Хотя такая вероятность остаётся слабой, полностью исключать её нельзя, и подобные сценарии начинают обсуждаться.

Кроме того, сообщается о серьёзных повреждениях на иранских ядерных объектах, что само по себе создаёт значительный риск. Именно в этом контексте звучали заявления президента Дональда Трампа.

В этом же контексте важно учитывать, что Азербайджан является непосредственным соседом Ирана. Любая потенциальная угроза, связанная с применением ядерного или другого оружия массового поражения в Иране, а также возможные утечки с повреждённых ядерных объектов, неизбежно могут затронуть соседние страны.

Поэтому можно предположить, что правительство Азербайджана, внимательно отслеживая развитие текущего конфликта, осознаёт возможные риски и могло начать предпринимать соответствующие меры предосторожности.