За последние несколько лет Южный Кавказ перестал быть регионом, где ключевым фактором оставались исключительно вопросы безопасности. Сегодня политическое влияние все чаще определяется контролем над транспортными маршрутами, энергетическими потоками и способностью государств адаптироваться к меняющейся международной среде. Именно поэтому конкуренция вокруг региона постепенно смещается из военно-политической в геоэкономическую плоскость.

Параллельно меняется и баланс внешнего влияния. Ослабление традиционных центров силы не привело к снижению международного интереса к Южному Кавказу, напротив, регион становится одним из важных элементов формирующейся архитектуры евразийской взаимосвязанности. Это создает новые возможности для экономического развития, но одновременно повышает риски внешнего давления и стратегической конкуренции.

В этих условиях долгосрочная устойчивость региона будет зависеть не столько от политики внешних игроков, сколько от способности самих государств использовать открывающиеся возможности, сохраняя политическую стабильность, предсказуемость и прагматизм во внешней политике.

CASPIA представляет интервью с грузинским исследователем международных отношений и внешней политики, экспертом аналитического центра Geocase, специализирующимся на вопросах региональной безопасности, геополитики Южного Кавказа и евроатлантической интеграции Грузии Николозом Хатиашвили.

-Сегодня Грузия переживает один из самых сложных политических периодов последних лет. Как вы оцениваете нынешнюю внутриполитическую ситуацию в стране?

- Грузия действительно находится в состоянии глубокого и затяжного политического кризиса. Уровень поляризации достиг своего максимума, а за последние полтора года власти приняли целый ряд решений, которые, на мой взгляд, существенно ухудшили демократическую среду в стране.

Запад продолжает оказывать различные формы давления на грузинское руководство, однако до сих пор мы не увидели каких-либо ощутимых изменений, которые реально улучшили бы положение граждан. Одновременно Грузия сталкивается с серьезными экономическими трудностями: растут цены, усиливается социальное напряжение, что неизбежно отражается на доверии общества к власти.

Дополнительной проблемой стало ухудшение отношений с Европейским союзом и Соединенными Штатами, которые на протяжении многих лет оставались стратегическими партнерами Грузии.

На мой взгляд, уровень поддержки правящей партии «Грузинская мечта» сегодня находится на одном из самых низких уровней за всю историю ее пребывания у власти. Тем не менее позиции партии пока остаются относительно устойчивыми главным образом из-за слабости оппозиции. Вместе с тем в стране появляются новые политические силы, которые потенциально способны изменить существующий политический баланс.

- Насколько сегодня реальны перспективы восстановления отношений между Грузией и Соединенными Штатами? Может ли Тбилиси проводить более многовекторную внешнюю политику?

- Сегодня грузино-американские отношения находятся на исторически низком уровне, и это напрямую связано с политикой нынешнего руководства страны.

На протяжении многих лет отношения между Тбилиси и Вашингтоном строились на доверии и общих демократических ценностях. Однако именно эта основа была фактически разрушена в последние годы. Правящая партия предпринимает попытки восстановить диалог с США, однако пока они не приносят заметных результатов.

При этом грузинские власти по-прежнему располагают возможностью предпринять конкретные шаги, о необходимости которых неоднократно заявляли американские партнеры. Речь идет об освобождении политических заключенных, отмене недемократических законов и возвращении страны к демократическому пути развития. Однако пока подобных решений принято не было. Даже если отношения с Соединенными Штатами постепенно начнут восстанавливаться, вернуть прежний уровень доверия будет крайне сложно.

Что касается многовекторной политики по примеру Азербайджана, то теоретически развитие отношений одновременно с Западом и другими центрами силы могло бы быть эффективной моделью. Однако в нынешних политических условиях реализация такой стратегии для Грузии представляется весьма затруднительной. Главным внешнеполитическим приоритетом страны по-прежнему остается сотрудничество с Западом.

-Как за последние годы изменилась архитектура безопасности на Южном Кавказе? Какую роль сегодня играет Грузия в регионе?

- Вторжение России в Украину существенно изменило баланс сил во всем Черноморском регионе и оказало серьезное влияние на Южный Кавказ. Вместе с тем процесс нормализации отношений между Азербайджаном и Арменией является одним из наиболее важных факторов укрепления мира и стабильности в регионе.

При этом роль самой Грузии как на региональном, так и на международном уровне заметно снизилась. Во многом это связано с внешней политикой, проводимой нынешними грузинскими властями.

Следует помнить, что еще несколько лет назад именно Грузия играла важную посредническую роль в отдельных процессах между Азербайджаном и Арменией. Сегодня, несмотря на сохранение хороших отношений с Азербайджаном, Арменией и Турцией, все чаще возникают вопросы относительно эффективности Грузии как самостоятельного регионального актора.

- Насколько события вокруг Ирана могут повлиять на безопасность Южного Кавказа?

- Страны Южного Кавказа в целом сохраняют с Ираном достаточно сбалансированные и добрососедские отношения. Особенно это касается Грузии. Именно поэтому я считаю маловероятным, что происходящие вокруг Ирана процессы приведут к возникновению серьезных угроз непосредственно для Южного Кавказа.

Кроме того, учитывая нынешний характер отношений Тбилиси с Вашингтоном и существующие контакты с Тегераном, Грузия вряд ли станет инструментом давления в случае дальнейшей эскалации между США и Ираном.

-Сегодня все чаще говорят о том, что Южный Кавказ становится ареной соперничества мировых держав. Насколько это соответствует действительности?

- На мой взгляд, Южный Кавказ уже давно стал пространством пересечения интересов США, Европейского союза, России, Китая и Ирана. Сегодня мы наблюдаем переход к так называемой «конкуренции коридоров». Одним из ее проявлений стал проект TRIPP, который рассматривается как потенциальная альтернатива Среднему коридору.

Геополитическое значение региона продолжает расти. Однако в краткосрочной перспективе крупные державы не заинтересованы в дестабилизации Южного Кавказа и не допустят возникновения нового вооруженного конфликта, поскольку их собственные экономические и стратегические интересы выступают важным фактором сдерживания.

Кроме того, война в Украине существенно ослабила возможности России, поэтому вероятность новой масштабной российской агрессии на Южном Кавказе в обозримом будущем представляется крайне низкой.

- Насколько, на ваш взгляд, сегодня сократилось влияние России на Южном Кавказе? Можно ли говорить о принципиальном изменении регионального баланса сил?

- В целом влияние России на Южном Кавказе действительно заметно сократилось. Особенно это касается Армении и Азербайджана, где Москва уже не обладает тем уровнем политического и стратегического влияния, который имела еще несколько лет назад.

Однако в случае Грузии ситуация выглядит иначе. Внешняя политика последних лет фактически привела страну к состоянию частичной изоляции от Запада. Одновременно мы наблюдаем увеличение числа российских граждан, проживающих в Грузии, рост количества открываемых ими компаний, а также появление новых пророссийских политических сил. Кроме того, заметно изменилась риторика грузинских властей в отношении Москвы, она стала значительно мягче. Поэтому, несмотря на общее ослабление позиций России в регионе, именно в Грузии ее влияние по-прежнему остается весьма ощутимым.

-Как вы оцениваете современную политику Соединенных Штатов на Южном Кавказе и насколько усиливается роль Китая?

- Подход Соединенных Штатов к Южному Кавказу постепенно становится более прагматичным и транзакционным. Сегодня Вашингтон все чаще рассматривает регион через призму экономических, инфраструктурных и финансовых проектов.

Одновременно заметно усиливается интерес Китая, особенно к Грузии. Однако участие Пекина в некоторых стратегически важных инициативах остается неопределенным. Например, строительство глубоководного порта Анаклия, где Китай рассматривался в качестве одного из потенциальных партнеров, было отложено на неопределенный срок, поэтому пока нельзя утверждать, что китайская сторона будет участвовать в реализации этого проекта.

В целом можно говорить о том, что Южный Кавказ уже стал ареной новой геополитической конкуренции. Сегодня крупнейшие мировые державы соперничают здесь за влияние, инфраструктуру, транспортные маршруты и экономические возможности.

-Армения продолжает выстраивать новые отношения с Западом, одновременно сохраняя контакты с Россией. Как вы оцениваете нынешний внешнеполитический курс Еревана?

- Несмотря на заметный разворот в сторону Запада, Армения сохраняет рабочие отношения с Россией. Вместе с тем Ереван последовательно снижает уровень своей зависимости от Москвы, в том числе в сфере безопасности и военно-технического сотрудничества. Во многом это связано с тем, что армянское руководство неоднократно убеждалось в ненадежности России как союзника.

Дальнейшее развитие армяно-российских отношений будет зависеть от внутренней политической динамики Армении и того курса, который сохранит или сформирует руководство страны.

В то же время устойчивость армяно-азербайджанского мирного процесса останется одним из ключевых факторов региональной безопасности. Любые политические изменения, способные осложнить процесс нормализации отношений между Баку и Ереваном, неизбежно повлияют на общую ситуацию на Южном Кавказе.

Европейский союз рассматривает каспийские и центральноазиатские энергоресурсы как один из ключевых элементов собственной энергетической безопасности, особенно в условиях сокращения зависимости от российских поставок. Азербайджан уже доказал свою стратегическую значимость как надежный поставщик энергоресурсов. Более того, на фоне сохраняющейся нестабильности на Ближнем Востоке его роль будет только усиливаться, не только как экспортера энергоресурсов, но и как важнейшего транзитного звена между Центральной Азией и европейскими рынками.

- Сегодня все чаще говорят о так называемой «битве коридоров». Насколько серьезной является конкуренция между различными транспортными маршрутами через Южный Кавказ?

- Южный Кавказ действительно становится одним из ключевых регионов в глобальной конкуренции транспортных и логистических маршрутов. Мы наблюдаем не просто развитие отдельных инфраструктурных проектов, а формирование новой модели геоэкономического соперничества.

В настоящее время можно говорить о двух наиболее значимых направлениях. Первое — это Средний коридор, который уже функционирует и постепенно укрепляет свои позиции. Второе — проект TRIPP, который рассматривается как перспективная инициатива и в будущем может стать важным дополнением существующей транспортной архитектуры.

На данном этапе Средний коридор остается наиболее развитым и фактически не имеет сопоставимых конкурентов. Он уже доказал свою востребованность и продолжает привлекать внимание международных партнеров благодаря своему транзитному потенциалу.

-То есть, вы считаете, что проект TRIPP со временем составить серьезную конкуренцию Среднему коридору?

- В долгосрочной перспективе такой сценарий вполне возможен. По мере реализации проекта TRIPP его значение может постепенно возрастать, а конкуренция между маршрутами станет более заметной. Однако я не считаю, что эти проекты следует воспринимать исключительно как конкурирующие. Напротив, при грамотном развитии они способны дополнять друг друга.

Развитие нескольких транспортных направлений повышает устойчивость региональной логистики, делает международные цепочки поставок более надежными и одновременно усиливает стратегическую роль Южного Кавказа в мировой торговле. Поэтому в перспективе выиграет не какой-либо отдельный маршрут, а весь регион.

- Если говорить о будущем Южного Кавказа в целом, каким вы видите его развитие в ближайшие годы?

- Сегодня Южный Кавказ переживает период глубоких геополитических изменений. Интерес к региону со стороны ведущих мировых держав продолжает расти, поскольку он становится важным элементом международной транспортной, энергетической и экономической архитектуры.

Несмотря на сохраняющиеся политические противоречия и существующие вызовы безопасности, я считаю, что крупные международные игроки объективно заинтересованы в сохранении стабильности. Их экономические и стратегические интересы становятся одним из факторов, снижающих вероятность масштабной военной эскалации.

Одновременно будущее региона во многом будет зависеть от способности самих государств Южного Кавказа выстраивать прагматичное сотрудничество, поддерживать диалог и использовать открывающиеся возможности в сфере торговли, энергетики и транспортной взаимосвязанности. Если эти условия будут соблюдены, Южный Кавказ сможет укрепить свои позиции как один из важнейших узлов, соединяющих Европу и Азию.