Экс-директор ФСБ и помощник президента России Николай Патрушев заявил, что к гибели заложников во время штурма захваченного террористами театрального центра на Дубровке в 2002 году привела «растерянность спасательных служб». В свою очередь, «подразделения ФСБ отработали профессионально», уверен Патрушев. МЧС тогда руководил Сергей Шойгу, которого в мае 2024 года уволили с поста министра обороны. 

Если смотреть на заявление Патрушева не как на исторический комментарий, а как на политический сигнал, то оно выглядит весьма показательным. Спустя почти четверть века после «Норд-Оста» внезапно возникает вопрос о том, почему именно сейчас бывший глава ФСБ решил подробно объяснять, кто виноват в гибели заложников? Тем более что раньше он последовательно защищал действия спецслужб, не акцентируя внимание на роли МЧС.

Что бросается в глаза?

Во-первых, Патрушев фактически проводит ревизию одной из самых чувствительных операций путинской эпохи. При этом ответственность за трагические последствия впервые столь явно смещается с силового блока на спасательные службы.

Во-вторых, под удар косвенно попадает Сергей Шойгу. Формально Патрушев говорит об МЧС, но все прекрасно понимают, кто тогда возглавлял ведомство.

В-третьих, это происходит уже после отставки Шойгу с поста министра обороны и на фоне продолжающихся проблем на фронте.

Почему это важно?

С начала войны российская элита существовала по принципу коллективной ответственности. Публично никто не искал виноватых среди своих. Неудачи объяснялись действиями противника, Запада, обстоятельствами — чем угодно, кроме ошибок конкретных представителей системы. Однако по мере накопления проблем ситуация меняется. Украинские удары по территории России стали регулярными. Москва и Подмосковье уже не воспринимаются как недосягаемый тыл. Продолжаются вопросы к эффективности ПВО. Экономика сталкивается с растущими структурными ограничениями, высокой ставкой и дефицитом кадров. Даже внутри власти всё чаще звучат взаимные претензии относительно того, кто отвечает за происходящее. В таких условиях начинается поиск ответственных.

Шойгу как удобная фигура

После ухода из Минобороны Шойгу оказался в необычном положении. Он сохранил высокий статус, но утратил контроль над одним из ключевых ресурсов российской системы — армией. Практически одновременно с его уходом начались чистки в Минобороны. Это делает его удобным объектом для перераспределения ответственности за прошлые и нынешние неудачи. Показательно, что критика касается не только военного периода. Теперь поднимаются сюжеты двадцатилетней давности. Это типичный признак аппаратной борьбы, когда оппонента стараются связать с максимально широким перечнем спорных решений прошлого. Фактически Патрушев говорит элитам, что проблемы были не у ФСБ, а у людей Шойгу.

Отсутствие Набиуллиной

Отдельный симптом — продолжающиеся слухи и обсуждения вокруг отсутствия главы Центрального банка. Даже если за этим нет сенсации, сам факт появления подобных разговоров показывает нервозность системы. Когда экономика растёт за счёт военных расходов, а инфляционное давление усиливается, фигура председателя ЦБ становится политически чувствительной. Если раньше экономический блок воспринимался как технический, то теперь он всё больше становится частью борьбы за распределение ответственности за будущие трудности. В подобных условиях любое длительное отсутствие ключевого чиновника автоматически начинает порождать интерпретации о разногласиях внутри элиты.

Что происходит внутри системы?

Вероятно, речь пока не идёт о расколе в классическом смысле. Скорее можно говорить о начале процесса страховки элитных групп друг от друга. Каждый центр влияния постепенно формирует собственную версию событий. Так, силовики объясняют проблемы ошибками гражданских структур, военные указывают на недостатки экономики и промышленности, экономический блок говорит о последствиях санкций и военных расходов, региональные власти пытаются дистанцироваться от федеральных решений. Заявление Патрушева интересно именно в этом контексте. Оно показывает, что внутри системы уже идёт негласная подготовка к будущему вопросу о том, кто будет отвечать за накопившиеся проблемы.

В этой связи, самое важное в словах Патрушева — не оценка событий 2002 года, а появление публичного поиска виноватых внутри самой правящей элиты. Когда один из самых влиятельных представителей силового блока спустя 24 года неожиданно напоминает о трагедии «Норд-Оста» и фактически указывает на ведомство Шойгу как на источник проблемы, это выглядит не как историческая дискуссия, а как элемент аппаратной борьбы.